Баран и жемчуг

– Я – Маргарет Сегюр, – сказала я с достоинством, глядя на приезжего сверху вниз, потому что осталась стоять на верхней ступеньке. – Передайте письмо моему человеку, – я указала на Малькольма, – и не делайте резких движений.

Мужчина в чёрной рубашке окинул меня таким же взглядом, как тогда, на лугу, сунул руку в седельную сумку, и вдруг замер, уставившись на мои ноги.

– Забавляетесь, значит, – сказал он голосом, не предвещавшим ничего хорошего.

Я проследила его взгляд, и сразу всё поняла.

Туфли. С серебряными пряжками.

Их-то я не сменила. Собственно, мне и переобуваться было не во что. Это была моя единственная пара обуви – удобная и по ноге. Вилланы носили грубые башмаки или сабо, выточенные из дерева…

– Вот что, – услышала я голос приезжего, – хватит делать из меня дурака. Зовите сюда леди Маргарет, пока я добрый.

И прежде, чем кто-то успел хоть что-то сделать, мужчина в чёрной рубашке взлетел по крыльцу и оказался рядом со мной, схватив меня за руку повыше локтя.

Мои доблестные стрелки опоздали и теперь не могли стрелять без опасения попасть в меня.

Малькольм рухнул на мостовую спиной, я вскрикнула, пытаясь вырваться, но мужская рука держала меня крепко, не позволяя броситься слуге на помощь.

– Мало того, – говорил приезжий, как чеканил, – что по твоей милости, красотка, я сделал крюк в пятнадцать миль, так ты сейчас снова взялась за враньё и выдаёшь себя за госпожу.

– Вы что себе… – пробормотала я, глядя, как Малькольму помогают подняться, держа под руки.

Мой слуга стонал и кряхтел, а его кинжалы сиротливо валялись, позабытые и бесполезные.

Впрочем, пошёл Малькольм сам – довольно быстро и в сторону овчарни, скрывшись с глаз за полминуты. Только тут до моего сознания дошло, какой опасности подвергаюсь я сама.

– Вы что себе позволяете! – я снова дёрнулась в сильных руках незнакомца.

– Ага, – осклабился он мне в лицо, – а я – король Эдвин.

– Я и правда леди Сегюр! Пустите, животное! – я попыталась вцепиться ему в лицо, но он легко перехватил меня за запястье, чуть нажал – и у меня слёзы брызнули из глаз.

Он лишь немного сдавил пальцы, а мне показалось, что все косточки превратились в тесто.