Баба Люба, давай!

Да, он хотел убить и безвинных, и Любу в том числе, но ведь не сделал этого. Намерения — это еще не действия.

— Лорд ректор, скажите, души тех людей, что вы вселяли в другие тела, вами подбирались? — поинтересовалась Люба, — вы никого еще не убивали, ради этого?

— Нет. Я ведь некромант, найти нужную душу для меня не проблема, — ответил он.

— А откуда к вам попали данные о том, как создавать демонов? — на этот вопрос долго искали ответ ведьмы, подозревая, что где-то в столице есть целая ячейка недобитых демонологов.

— Я нашел записи Ульрики Эльнарес. Считается, что первыми научились делать одержимых группа ученых магов во главе с Пинасом Инбоу. Однако, я выяснил, что большую часть идей и решений Пинас позаимствовал у свой жены Ульрики Инбоу, в девичестве Эльнарес. Когда-то она училась в столичной академии магии. Так получилось, что при переезде академии в новое здание один из библиотекарей нашел спрятанные записи. Поскольку времени разбираться, что это такое, у него не было, он оставил записи в архиве, а потом забыл про них.

— У вас есть сообщники, кто-то вам помогал? — задала следующий вопрос Люба.

— Есть, но никто, кроме меня, не знает всего плана, — похвастался бывший ректор.

— Эти люди помогали вам убивать или знали о том…

— Нет, всю грязную работу я делал сам, — перебил её Вальдемар, — никто из моих помощников не знал и не участвовал.

Люба еще раз обдумала, и поняла, что лорд, хоть и признал свою вину, не заслуживает казни.

— Думаю, ссылки в качестве наказания будет вполне достаточно, — объявила девушка, — и, если можно, надо стереть ему память об опасных знаниях.

— Какой мягкий приговор! — хмыкнул лжепринц. Конечно, он слышал мысли Любы и знал, к какому решению она склоняется. — И прямо сейчас он будет приведен в исполнение.

— Можно последнее слово? — попросил бывший ректор, — я бы хотел, чтобы вы не судили тех, кого я вселил в тело судьи и советника. Они поклялись выполнять честно свои обязанности.

— Да я и не планировал что-то с ними делать. Наоборот, интересно будет понаблюдать за единственными честными чиновниками в столице, — усмехнулся Шарион.