Зимние костры

Я не стану этого говорить. — Элоиза, вздохнув, покачала головой.

— Но почему? Ты же скажешь это от моего имени, а не от своего.

— Викинги не сражаются с женщинами. Это бесчестное деяние.

— Но я должна видеть его мертвым! — вскричала Бренна в отчаянии. — Я не привыкла прятаться от врага и хочу встретиться с ним в честном бою! Пусть выйдет против меня!

— Он не станет делать этого, девушка. И, поверь, Ансельм знает, как ты к нему относишься!

— Но этого недостаточно! Неужели ты не понимаешь, что моя жизнь разбита, и во всем виноват твой муж! Мои люди мертвы из-за него, люди, с которыми я выросла, делила хлеб, заботилась и защищала! Муж моей сестры… погиб! У нас в замке жил норвежец… — Она поспешно замолчала, чтобы не выдать слишком многого.

 — Он был моим другом и пал от меча викингов. А моя служанка, старая женщина, любившая меня как мать… — Бренна повысила голос, не в силах сдержать скорбь. — Она рухнула с лестницы, с топором в спине. За что? Она никому не сделала зла. Если викинги не сражаются с женщинами, почему погибла Элейн?

— Мужчины иногда в набегах теряют голову и не знают, что делают, — печально ответила Элоиза.

 — Много невинных гибнет при этом, и, конечно, это большое несчастье, когда так случается. Потом остается только сожалеть. Поверь, Ансельм тоже не рад содеянному.

Бренна с недоверием уставилась на женщину:

— Но при этом держит в рабынях моих сестру и тетку.

— И тебя тоже?

— Нет, я ни перед кем не склонюсь.

— Со временем покоришься, Бренна.

— Сначала умру!

Взрыв ее гнева, вновь заставил всех присутствующих в холле замолчать.

Никто не понимал слов Бренны, но ее ярость была очевидна, и Хьюг Хаардрад придвинулся поближе, опасаясь за жизнь матери.

— Она угрожает тебе, мама?

— Нет, она гневается на твоего отца.

— Не доверяю вооруженному рабу, особенно этой, — мрачно проворчал Хьюг. — Отвлеки ее внимание, а я зайду сзади.

— Нет, Хьюг, оставь ее, — приказала Элоиза. — Сейчас девушка готова сразиться. И рвется в бой.

— И что? Какие у нее шансы? — рассмеялся Хьюг.

Бренна пронзила его убийственным взглядом. Именно этот человек осмелился лапать ее, связанную и беспомощную, своими мерзкими руками.

— Свинья! — прошипела она, плюнув на пол у его ног.

Лицо Хьюга исказилось бешенством, рука поднялась сама собой, чтобы нанести удар:

— Ах, ты…

— Хьюг, прекрати! — потребовала Элоиза. Но Бренна уже успела выхватить нож из-за пояса, и вытянув руки, приняла боевую стойку. На губах играла вызывающая ухмылка.

— Сука! — заревел Хьюг.