Жандарм

Они-то читали эту газету, а раз я углядел в ней посягательство на власть императора, то и они могут пойти под раздачу. Не донесли, хотя прочитали.

— Может, вы еще что-то запрещенное читаете? Идеи революционные вынашиваете? Вон как ты про жизнь тяжелую мне тут «пел», — посмотрел я на сидящего парня. — Что бандитом из-за этого стал, на людей нападаешь и грабишь.

— Ваше благородие, не губите! — взмолился блондин. — Мы за государя-батюшку любого сами порвем! И того, кто такие непотребства написал, тоже!

— Ну, может ты и порвешь, а вот что твои приятели думают? — посмотрел я на стоящего около шкафа бородатого «повара» и на лежащего Василия.

— Порвем.

— Как есть — порвем, — невпопад ответили те.

— Вот как верны императору значится, это хорошо. Может и к сотрудничеству готовы? Если про кого из революционеров услышите — тут же мне о нем расскажете. Так?

Мужики опустили головы. Значит, знают чего интересного! Отлично. Осталось их дожать, и пусть тогда в суд я их не поведу, но источник информации о людях, что мутят воду, будет оценен гораздо выше, чем обычный поиск грабителей.

"— Ну?! — поторопил я их. — Согласны? Или прямо сейчас едем в главное управление жандармерии, и там уже я вас оформлю, как полагается?

— Согласен, — первым выдавил из себя блондин.

Он оказался намного менее стойким, чем его приятели. Затем уже кивнул и бородатый, а когда я потребовал устного подтверждения, тоже выдавил из себя слова согласия.

— А ты чего? Хочешь на каторгу пойти? — обратился я к нему.

— Да мне плевать, — выдал детина. — Из-за вас у меня теперь будущего нет, — угрюмо посмотрел он себе в ноги, где до сих пор прикрывал пах.

— Думаю, можно будет найти тебе лекаря, — тут же сориентировался я. — В крайнем случае, мага, что лечением занимается, найдем. Если полезным будешь.

Вот сейчас он оживился и с надеждой посмотрел на меня.

— Правда? — и столько чистой детской веры в этом вопросе, словно передо мной не бугай лежит, а ребенок.

— Сделаю все от себя зависящее, — кивнул я. — Но и ты не подведи.

— Уж не подведу, — закивал Василий. — Обещаю!

— Тогда для начала скажи — где мои вещи, что в чемодане были? — решил я ковать железо пока горячо.

— Мундиры продали Льву Моисеевичу, который на Толкучем рынке лавку держит.