Жандарм

Бумаги сожгли, а то, что у вас в карманах было — на еду потратили.

— Деньги вернете. Все до копейки! — приказал я.

Пусть это для дворянина мелочно, но ходить без копейки в кармане — то еще удовольствие. Да и наказать их надо здесь и сейчас, чтобы не подумали, что подобное им с рук может сойти. И не пытались чего лишнего удумать.

— Да где же мы их возьмем-то? — искренне удивился Василий.

— Не могли вы все на еду потратить. С мундиров, что получили — куда делось?

— Большую часть себе дядька Увар забрал, а у нас по карманам дай бог по двадцать копеек осталось, — ответил Василий.

— У всех? — я посмотрел на остальных примолкших подельников.

— Если все заберете, нам на что жить? — буркнул бородатый, чьего имени я так и не узнал.

И тут же решил это исправить.

— Тебя как звать-то?

— Акинфеем кличут.

— Вот что Акинфей. И вы тоже слушайте. Доставайте все, что есть в карманах. В счет вашего долга ко мне заберу половину. Остальное оставлю. Как вернете все, что у меня забрали, да с мундиров выручили — так и будем в расчете.

Нехотя мужики начали выворачивать карманы и выкладывать все на стол. Василий с топчана передал свои копейки блондину Сереге. Бандиты зря прибеднялись. Всего набралось чуть больше двух рублей. Я тут же отсчитал половину, и остальное отодвинул в сторону. Ну что же. Как минимум мне теперь есть, на что пообедать и прожить до получения подъемных.

— Сколько всего получили с мундиров?

— Четыре рубля, — тут же ответил Акинфей.

— Врешь! Он не меньше десятки стоит, а то и поболее будет, — не поверил я.

Спасибо Савелию Лукичу, что просветил на счет цен на форму.

— Так это же жид, каких поискать! — возмутился Акинфей. — Его попробуй, переспорь. Еще и угрожал, что сдаст нас, если не согласимся на его цену.

— Но не сдал же? Значит, соучастник. Сегодня же сходите к нему и пусть вам эти деньги вернет. Скажите, иначе я сам к нему приду, и разговор у нас иной будет. А завтра тогда я зайду, и вы мне деньги отдадите.

— Люди не поймут, если нас вместе заметят, — замялся Акинфей. — Может, не здесь встретимся? Да и дядька Увар... Он-то не знает, что мы теперь с вами... это... сотрудчаем.. — с трудом произнес бородач непривычное слово.

— Тогда в трех кварталах от управления жандармерии, возле цирка утром. Часов в восемь, — тут же назвал я новое место и время.

— Так это, господин, — покосился на мой карман Сергей, куда я упрятал деньги.