Жандарм

Сейчас узнаю их имена, на лица я их запомнил, того полицейского, что их покрывает, тоже к делу подошьем. Хорошо? А вот не знаю. Мне вдруг стало мало одной лишь мести и наказания грабителей. Мне же нужно себя в этом проверочном задании показать — так? И чем лучше, тем выше шанс, что меня заметят и начнут давать нормальные, серьезные дела, с помощью которых я пойду вверх по карьерной лестнице. А там и новые чины, и выполнение клятвы о «чести рода». Достаток опять же выше. И независимость от деда. Подлинная независимость.

Пока что меня во многом выручает фамилия. Вот даже сейчас — грабители испугались меня добить из-за страха перед дворянским именем. Бологовские хоть не верхушка элиты империи, но старый род, на слуху. О том что старый — в документах ни слова не написано, бандиты сделали вывод лишь из фамилии. Был бы новый, они бы так проклятия не опасались, как мне кажется. Такая репутация накапливается с годами.

В раздумьях, я окидывал взглядом комнату, пока вновь не остановился на лежащей на столе газете.

Уже внимательнее прочел не только заголовок, но и короткую статью на первой странице. Там автор описывал невыносимые условия жизни и работы на химическом предприятии, принадлежащем дворянскому роду Бронниковых. Исходя из нее, работники предприятия вкалывали по двенадцать часов, вместо рекомендованных правительством десяти, не имели ни одной больницы, хотя в указе императора промышленникам опять же рекомендовалось строить и больницы и школы при предприятиях за свой счет. На предприятии не было организовано горячее питание во время обеда и даже чай попить из нормальной воды, а не сдобренной химикатами, не было возможности. От чего рабочие часто сваливались с болями в животе, а некоторые после и не вставали вовсе, уходя в могилу. Автор заканчивал статью словами из заголовка — доколе императорские указы будут лишь рекомендацией, а не требованием к безусловному исполнению? Пожалуй, впервые во мне проснулась не память из прошлой жизни, а отголоски прошлого владельца. Прочитав последнюю строку, я ощутил сильное негодование. Какое право какой-то писака имеет указывать, что делать императору?!

— Так-так-так. Читаем запрещенную литературу? — оскалился я.

— Это профсоюзный листок. Он разрешен, — недоуменно посмотрел на меня блондинистый Сергей.

— А указывать государю-императору автору этой статейки тоже разрешено? — ткнул я на последнюю строку.

Вот тут блондин сбледнул. Да и остальные тоже.