Запрет на студентку

Разумеется я не рассчитывала на то, что он женится на мне, но я

надеялась, что с фантазией у него будет получше.

И, судя по всему, я абсолютно точно не в его вкусе, зато он… Господи. Он в

моем. У меня даже от голоса его мурашки. Он ужасно умный и он защитил

диссертацию, хотя ему даже тридцати еще нет. И то, как он посмотрел на

меня там, в травмотологичке… это было так очевидно, хотя Романову

Александру Андреевичу даже говорить ничего не пришлось.

Я не в его вкусе.

Прямо здесь и сейчас решаю его забыть.

Его голос, улыбку, широкие плечи и спокойный взгляд, дурацкий хвост на

макушке, в который он собрал свои немного вьющиеся волосы и чуть не

лишил меня этим чувств. Потому что ему чертовски идет. Как и темная

щетина на идеальном подбородке. И прежде всего я забуду его

тренированное идеальное тело. Все его мышцы, которые отлично видно

даже когда он в пиджаке и рубашке, не говоря уже о тренировочных

термолосинах.

Он развелся. Кажется с месяц назад, об этом уже весь факультет знает.

Лично я планирую выйти замуж раз и навсегда. Кто угодно может считать

это максимализмом, но я свою семью именно так и вижу. Один раз и... на

всю жизнь.

Пихнув ногой корзину, задвигаю ее под стол и, крутанувшись на стуле, отупело смотрю в окно.

За ним темно и омерзительно холодно, я даже подумываю о том, чтобы не

идти сегодня в бассейн. Плаваю я все равно, как курица, но Глеб откуда-то

притащил абонемент в элитный спортзал, который отсеивает клиентуру

ненормальными ценами на услуги, поэтому клиентура у них — мажоры,

мажорки и прочий народ, который готов в два раза переплачивать, лишь бы

на соседней беговой дорожке с тобой бежал не какой-то там слесарь, а

генеральный директор фирмы, в которой этот слесарь работает.

— Закроешь сама? — идет Лена к своему столу, скрипя кедами по

линолеуму.

В лаборатории универа нас осталось двое, потому что ни у нее, ни у меня, белки так и не приобрели те свойства, которые позволили бы нам обеим

получить через две недели зачет.

— Угу… — отвечаю, продолжая бессмысленно пялиться в окно.

— Люба!

Подскакиваю на стуле, обернувшись.

— Я говорю «ушла», — закатывает Лена глаза.

— Пока, — вздыхаю, вытягивая перед собой ногу и поправляя черные

толстые колготки.

Возвращаться сейчас домой нет никакого желания, поэтому достаю из под

стола свою спортивную сумку и тащусь к вешалке, распуская по дороге

волосы.

Глава 8.