Волшебство любви

 — Я этого не допущу! Как ты вообще можешь о таком просить?

Франческа так сильно сжимала подлокотники кресла, что пальцы у нее онемели. Спокойствие давалось ей неимоверной ценой.

— Этого пожелал ее отец — чтобы я ее растила в случае его смерти, — напомнила она Эллен. — Сестра хотела бы, чтобы ее единственный ребенок рос с родными людьми. Я люблю Джорджиану с того момента, как она появилась на свет. Так, если бы она была моей дочерью, ребенком, которого не дал мне Господь.

— Мне все равно, — сказала Эллен.

— Она ведь не твой ребенок, — сказала Франческа, не подумав.

Эдвард, который до сих пор молча стоял рядом, переступил с ноги на ногу. Франческа прикусила язык. Справившись с собой, она вновь заговорила прежним спокойным и доброжелательным тоном:

— Но у тебя двое сыновей, маленькие мальчики, которым так много всего нужно. Когда-нибудь ты захочешь отправить их учиться наукам или какому-то ремеслу.

— Нет! — воскликнула Эллен. — Ты просто хоть забрать Джорджи!

— Я действительно хочу ее забрать, чтобы растить ее так, как ее отец, твой муж, хотел, чтобы ее растила я. Моим первым побуждением было нанять солиситора, чтобы он составил прошение в суд от моего имени. — Эллен застыла от ужаса. — Думаю, я бы выиграла дело, — продолжала Франческа ровным голосом, спокойно, но твердо. — Я вполне в состоянии позаботиться о ребенке. Ее мать приходилась мне сестрой, и ее отец согласился, чтобы я взяла ее к себе, поскольку я являюсь самой близкой кровной родственницей Джорджианы.

Эллен покачала головой.

— Я была готова к тому, чтобы потратить немалые деньги на солиситора и судебные издержки. Но от этого выиграет только солиситор. Вдове с двумя малолетними детьми эти деньги пригодились бы куда больше, — тихо, но убедительно сказала Франческа. — Я знаю, что Джорджиана унаследовала ежегодную ренту на свое содержание, которую ты бы утратила, если бы она покинула твой дом. Я понимаю твое положение. Честно, понимаю.