Волчья хватка. Книга третья

И ещё высокая поленница дров, сложенных прямо под лазом…

Ражный спустился вниз и, гремя поленьями, сошёл на пол. Он не сомневался, что попал в логово Белой Дивы, и всё же машинально искал глазами доказательства этому. Вероятно, башня была её временным пристанищем, местом, где приходится ночевать или пережидать какой–то период, когда невозможно жить в вотчине Булыги. Например, в связи с появлением жениха и невест, приехавших на смотрины. Слишком уж убогая обстановка, если не считать постели из мягких, хорошо выделанных и почти невесомых шкур.

И в то же мгновение понял, что вот уже неделя, как спит на ложе Белой Дивы! Не покойный вотчинник Булыга, а она жила в боярских хоромах, пока не появился Ражный. Причём самостоятельно и независимо от вдовы, ибо есть свой индивидуальный потаённый вход.

"Наверное, Молчун, появившись здесь в первый раз, спугнул Диву, но, возможно, она покинула своё обиталище ещё позже, когда заметила, что волк ведёт за собой вожака. Камелёк был небольшой, и, чтобы спалить там в уголь охапку сухих дров, требовалось всего–то час или даже меньше — как раз то время, пока они шли от урочища до горы. Впрочем, не исключено, отпустив в полёт свою беспощадную сову, водрузив главотяжец, Дива следила за каждым его шагом и преспокойно ушла в самый последний момент, когда Ражный оказался поблизости от башни.

Размышляя так, Ражный всё ещё рыскал взглядом по логову, и тут глаз зацепился за что–то тёмное, лежащее за грубо сколоченным сундуком. Не вставая с топчана, он дотянулся и уже на ощупь понял — змеиная кожа! Точнее, рыбья русалочья одежда, сшитая как гидрокостюм, причём швами наружу. Ни застёжек, ни «молний», цельная, и натянуть её на себя можно было только через узкую горловину, точнее даже через капюшон. И при этом водолазная одёжина оказалась настолько маленькой, что поместиться в неё мог разве худосочный подросток.

Но именно в нём являлась ночная гостья: на спине зияла дыра! С пришитой наполовину заплаткой! То есть Диву застали врасплох и за чисто женским занятием: штопала испорченную одежду, возвращая на место вырванный клок. Даже иголка болталась на проволочно–жёсткой нити.