Волчья хватка. Книга третья

Так мыслил митрополит, хотя сам зрел: нынешние татары не воевали стран Середины Земли и не держали их подданью, а, напротив, вошли в торговое сношение, заключали мир и заводилидружбу, приэтомтерзаяРусь. А кыргызы и вовсе свирепствовали, когда взимали дань или призирали дороги. Бывало, раскосые ордынцы, знающие два– трислова, при виде порожнего обоза даже не останавливали и давали дорогу, съезжая на обочину. Дотошные чудины непропускали ни одной подводы, всякую досмотрят, сено поворошат, да ещё и расспросят, имена запишут, благо, что толмач им не потребен и грамоту знают все как один.

Верно, память утратили, забыли о братстве, впрочем, и на Руси о них забыли, взирая как на супостата…

Чудины подняли камчи и указали на обочину, предлагая съехать с дороги в глубокий снег. Так они делали, чтоб никто без их воли ускакать не смел.

Увязшего по брюхо коня сразу в галоп не поднимешь. Игумен свернул скрепя сердце, за ними остальные трое саней. Баскаки рыться в сенной подстилке не соизволили, велели тулупы скинуть.

Кыргызы едва в сёдлах своих держались поначалу, но от дикой резвости нет человечьей силы и ловкости: один по одному все очутились в снегу, а лошади в безумстве заметались, роняя белую пену. Белоглазые кочевники хоть и покорились хану Узбеку, приняли магометанство, однако суеверные были и во всём зрели знаки. Для чудинов же конь — Божий дар, по коню гадают и урожай, и кто родится у жены, и когда умрёшь.

Кыргызы же, должно, только утренний намаз совершили, а им на чужих глазах не след творить поганые деяния да жертвы старым богам воздавать, вот и замахали камчами, закричали:

— Дорога твоя, урус! Гони коней!

Иноки того и ждали, кобылице, что со скипидаром была, под хвост сунули ком снега, тулупы похватали, в сани — да галопом.