Вернуть нельзя, забыть невозможно

Механическая работа как раз то, что мне сейчас нужно, чтобы привести мысли в порядок.

Чайник с громким щелчком выключается. Достаю чашки и наливаю нам чай. Ставлю на стол и сажусь напротив Людмилы Петровны.

– Я знаю, вы меня не любите и, в общем-то, никогда не любили, – не глядя в глаза, пододвигаю к ней чашку. – И не осуждаю вас за это…

– Надо же, какое великодушие, – кривится она и не притрагивается к чаю.

– Выслушайте сначала, потом будете судить.

– Говори, – кивает и смотрит куда-то в сторону, инстинктивно закрываясь от меня.

– Сразу хочу попросить прощения за то, что не рассказала вам всего сразу… – спотыкаюсь на полуслове, но продолжаю. – Просто не могла. Павел мне строго-настрого запретил. Это было опасно…

– Ах, Павел… – ядовито фыркает свекровь.

– Мы с ним не собирались расписываться, – выдыхаю одним махом. – Наши отношения лишь фарс для отвода глаз.

– В смысле? – Она поворачивается и с недоумением смотрит на меня. Осталась самая малость… точнее, шок-контент, который я понятия не имею, как преподнести.

– Попробую по порядку… – беру чашку и делаю несколько жадных глотков. – Вокруг нашей семьи сплелось целое змеиное гнездо. Николай Юрьевич вместе с Лютаевым решили убить Ванечку и преступным путем завладеть его бизнесом… – спутанно рассказываю я, сама не понимая, что несу. Какой-то набор бессмысленных фраз.

– Гончаров? – Людмила Петровна, к моему величайшему удивлению, безошибочно выдергивает главную мысль.

– Да.

– Он всегда завидовал, – хмыкает она и пожимает плечами.

Нервно сглатываю. Пора…

– Мне об этом рассказал сам Иван…

– Когда? – Болезненная усмешка искажает ее губы. – Моего сына больше нет.

– Вы не поняли… – набираю в легкие побольше воздуха и торопливо выпаливаю. – Он вернулся!

– Как вернулся? Куда? – Свекровь растерянно хлопает ресницами, никак не осознавая смысл моих слов. Замечаю, как ее руки начинают дрожать, и накрываю своей.

– Домой, – с улыбкой продолжаю.

– Как же это, господи, – хватается за сердце и откидывается на спинку стула.

Вот я дура, не подготовилась. Подскакиваю с места и судорожно ищу аптечку. Достаю из нее корвалол и капаю в рюмку, смешивая с водой.

– Все хорошо, успокойтесь, – протягиваю Людмиле Петровне лекарство и воду. – Вот, выпейте это.

Залпом осушает сначала рюмку, затем стакан, хватает меня за запястье и с мольбой смотрит в глаза.