Вернуть нельзя, забыть невозможно

– Вика, это все правда?

– Абсолютная, – улыбаюсь ей и порывисто обнимаю за плечи. – Собирайтесь, поедем к нам, и сами все увидите."

"– Конечно-конечно. – Она решительно встает и идет к выходу. Провожаю взглядом и облегченно выдыхаю. Кажется, самое страшное позади.

Глава 22

Иван

Стою у окна и неспешно потягиваю кофе. Вика уехала рано утром и уже должна была вернуться, но пока тишина. Звонить не решаюсь, не хочу мешать. Да она и сама просила не дергать ее без повода, если бы что-то случилось, уже бы сама мне набрала.

– Есть какая-то информация про бабушку? – Взволнованный голос Насти раздается совсем рядом.

Не слышал, как она подошла. Девушка переживает очень, словно тень, слоняется по дому, но обнадежить ее нечем.

– Пока нет, – поворачиваюсь к ней и перехватываю тревожный взгляд. – Но мой человек уже где-то там. Обещал позвонить, как только что-то узнает.

– Будем ждать, – вздыхает она и подходит ко мне.

Мы стоим плечом к плечу, но я смотрю в стену, а она в окно. Молчим. Слова сейчас ничего не значат.

– Все будет хорошо, – все же говорю я, чтобы хоть как-то поддержать Настю.

– Надеюсь… – Голос звучит совсем пусто, и тяжелый вздох срывается с ее губ. – Такси подъехало, – сухо констатирует она, а я оборачиваюсь.

– Вика с мамой, – невольно расплываюсь в улыбке, глядя на то, как Вика неуклюже выбирается из машины.

– Ты очень любишь жену? – тихо спрашивает Настя.

– Больше жизни, – не задумываясь отвечаю.

– Вы такая красивая пара… вам очень повезло.

– Спасибо, – приобнимаю ее за плечи и подталкиваю к выходу. – Пойдем встречать гостей?

– Я лучше пойду к себе. – Настя осторожно скидывает мою руку и останавливается.

– Почему?

– Не люблю все эти слезливые мелодрамы…

Да я и сам не люблю. Но мне деваться некуда, в отличии от нее.

– Хорошо, иди и позови Нюсю встречать бабушку.

Настя кивает и идет к лестнице, а я выхожу в коридор как раз в тот момент, когда открывается дверь. Мама видит меня и хватается за косяк, чтобы удержаться на ногах.

– Мам, ну ты чего?

– Сыночек… господи… – кидается мне на шею и крепко обнимает. – Как же это? Какое счастье, что ты жив. Я уже не верила…

Тараторит без умолку. Отстраняется и начинает беспорядочно целовать мое лицо. Терплю сколько могу, затем перехватываю ее плечи, отстраняю от себя и смотрю в глаза. В них лихорадочный, почти сумасшедший блеск, зрачки расширились, взгляд бегает, как заведенный. Пора принимать меры.