Ты мне никто

- Если бы отец был рядом, он бы помог?

- Что теперь говорить? Папа твой из обеспеченной семьи, наверное, и врачей бы сразу нашли хороших для малыша…

- Почему она к нему не обратилась?

Качаю головой. Не обратилась…

Мама не хотела. Но когда диагноз поставили и объявили, сколько нужно денег – она засунула гордость в одно место и пошла к Виктору.

- Твоя семья тогда уехала за границу. И твой отец и его родители. А Товий… ну, тот кто их познакомил…

- Дядя Товий? Ах да… чёрт, маман же всегда рассказывает…

Я хмыкаю, представив, что именно может рассказывать его маман.

В этот момент я так её ненавижу! Реально ненавижу! Даже не думала, что в моей душе может быть место такому чувству… Ужасному.

Ужасному еще и потому, что эта женщина все-таки мать Стаса…

- Твой дядя Товий был в командировке, по-моему, в какой-то горячей точке. В общем… вот так. Ей бывшие однокурсники немного помогли, собрали какие-то деньги. Но пока вот это всё – сборы, поиск нужных врачей.

Там время же идет на сутки, пока ребенок маленький. Ну, я так думаю. В общем, реабилитация была, но результат – не очень. А потом маме стали говорить – бросьте вы его, он вас всю жизнь испортит, молодая, незамужняя. Мол, отдайте его в интернат, родите других детей.

Понимаю, что говорю, а у самой слезы ручьём. Потому что каждый раз представляю, что Глеба нет…

Я ведь с детства его обожала! А он меня! Он меня старше, но так как от сверстников он по развитию отставал тогда, мы были с ним вровень.

Играли вместе – ну, в те игры, в которые Глеб мог играть. Отец нас называл попугайчики - неразлучники.

Мама с папой познакомилась в центре реабилитации. Он привозил волонтерскую помощь. Влюбился сразу и стал не за ней ухаживать, а помогать с Глебом. Этим и покорил.

- Сэл… это всё… Это всё очень тяжело. Я понимаю. Батя мой, конечно…

- Стас, твоя мать его обманула. Это она сказала, что моя мама ему изменила. Они были подругами."

"- Сэл я понимаю.

Но… это их жизнь, их прошлое, да? Мы же с тобой не будем… Из-за всего этого?

- Я бы не хотела. То есть я хочу сказать, что я буду стараться.

- Стараться? – он отстраняется, смотрит удивленно, вокруг темно уже, но я еще вижу его лицо.

- Подожди, послушай Стас, я… Нам сейчас будет не просто. Я уверена, что они, ну, наши родители, они будут пытаться… пытаться нас разлучить…

- Пусть попробуют.

- Дослушай! Я знаю, что будут.