Ты мне никто

- Сэл, я тебя люблю, Синеглазка моя, нежная моя, маленькая, смелая моя.

- А я тебя люблю, люблю, слышишь! Ты мой, мой единственный, первый и единственный во всем. Будешь только ты, понимаешь?

- Да, малыш. Когда придёт время. Только я. И я… я буду с тобой. Всегда!

Всегда!

Как это долго! Как счастливо может быть это всегда!

Когда ты не знаешь, что вам отмеряно всего несколько дней, а потом – катастрофа.

Вдребезги.

Весь мир вдребезги.

Сердце – вдребезги.

Все сорвано, смято, разодрано в клочья, и ты из любимой и нежной превращаешься в грязь под его ботинками…

Глава 34

Мы сидим в беседке долго.

Дождь не кончается. Не хочется никуда выходить. Кажется – выйдем и что-то неотвратимо изменится. Мир не будет прежним.

Он и так не будет прежним.

Стас спрашивает – когда я узнала. Рассказываю.

Господи – это было только вчера! Вчера!

А кажется – в другой жизни.

Первый месяц наших отношений, наше свидание, я счастливая и мама, которая убивает меня своим рассказом.

Объясняю, почему не сказала ему сразу утром, почему так растерялась, когда мы пришли к нему домой.

И потом…

Мой разговор с мамой в этом же парке.

- То есть… отец уехал, когда твоя мама была беременна?

- Да. А вернулся уже уверенный, что она изменила, не дал ничего объяснить, а мама и не стала. Гордая.

- Как ты?

Смотрю на него внимательно.

- Не знаю. Не уверена, что я такая. Не думаю, что у меня хватило бы сил. У неё… в общем, у неё беременность была тяжелая.

Наверное, поэтому Глеб таким и родился. И еще… Она не сразу поняла, что с ним что-то не так. Хотя сама на доктора училась. Знаешь, она поэтому и бросила в итоге медицинский. Просто в училище перевелась. Она была в ужасе, что пропустила то, что Глеб…

Вспоминаю сколько раз мне об этом рассказывала мама. Для неё это было, наверное, какой-то терапией что ли…

Ей потом уже сказали, что Глебу можно было помочь, если бы сразу.

Он, конечно, не стал бы совсем здоровым, но многих проблем можно было бы избежать.

Но… Мама молодая, одна, бабушка только на мозг капала. Опыта никакого с детьми. Врач-невролог в месяц сказала – все в порядке. Через месяц – тоже. Хотя мама видела, чувствовала – что-то не так. Но ей на самом деле было очень тяжело. Если бы сразу тревогу забили, начали бы терапию, лечение.

Увы…

Коршун слушает меня, я вижу, как у него челюсти сжаты.