Тридцатого уничтожить!

Да, можете звонить в Москву или куда вам нужно. В общем, располагайтесь. Я вас буду навещать, если не возражаете.

— И как можно чаще! — подхватил Савелий серьезно и сделал шаг к ней.

— Как здесь душно! — Лана почему-то смутилась и, чтобы скрыть это, начала суетливо открывать окна на веранде.

Савелий стал помогать и в какой-то момент нечаянно притронулся к ее руке. Девушка замерла, но руку не отдернула. Так они стояли несколько мгновений и молчали, охваченные какой-то тревогой. Наконец Лона тихо прошептала:

— Ладно, Савелий, я тороплюсь, всего хорошего.

— Спасибо вам, Лана, — так же тихо сказал он.

— До свидания, — обронила девушка, не глядя на него, и быстро вышла.

Савелий стоял и смотрел ей вслед, словно пытаясь остановить или заставить хотя бы обернуться, но Лона вышла за калитку, подошла к машине и открыла дверцу.

«Не получилось…» — подумал Савелий, подошел к телевизору. Это был шикарный «Панасоник» с огромным экраном. Он включил его, и на экране замелькала какая-то реклама.

— Я думала, он скучает по своей новой взбалмошной знакомой, а он уже телевизор смотрит! — услышал он шутливо-укоризненный голос Ланы.

Савелий мгновенно повернулся и уверенно посмотрел на девушку:

— А я был уверен, что вы сейчас вернетесь! — Он радостно улыбнулся и добавил с серьезной миной, — Я вам сигнал послал: установку на возвращение!

— То-то я чувствую, — она покачала головой, — подхожу к машине, а меня словно кто назад тянет! — серьезно проговорила она и тут же, не выдержав, весело рассмеялась, но неожиданно спохватилась, всплеснула руками и выглянула в окно.

— Ничего, как-нибудь перебьемся, — махнул рукой Савелий.

— Нет! Как-нибудь меня не устраивает! — решительно проговорила Лана и на мгновение задумалась. — Вы машину водите? — спросила она вдруг.

— Вожу? — усмехнулся он. — Да они у меня сами бегают! Какая машина-то?

— Если откровенно, я в них совсем не разбираюсь.

Лона быстро подвела его к гаражу, набрала несколько цифр на замке и легко открыла его. Ворота были мощные, цельнометаллические, но Савелий их легко открыл и тут же в изумлении хлопнул в ладоши:

— «Вольвочка» ?! — воскликнул он, подошел и ласково провел по ее лакированным крыльям. — Хорошая моя! — сказал он, словно обращался к кому-то живому и доброму.