Стечение обстоятельств

 — Может быть, он знает про твои… м-м-м… мягко говоря, про твои особенности?

— Откуда ему знать? — возразила Настя. — Если только ты ему сказал. Но ты же не говорил? — Она вопросительно подняла голову."

"— Разумеется, нет. Зачем же я буду выдавать Гордееву твои секреты, хоть и знаю его давным-давно. Вот, кстати, тебе еще пример тесноты нашего круга. Вообще запомни: этим отличаются две профессии — юридическая и медицинская. Только если в медицине династии приветствуются, то у нас — нет. Считается, что если папа врач, мама врач, сын врач, то это семейная приверженность идеалам гуманизма.

— А почему так?

— Какая-то правда в этом есть. Все-таки много лет у МВД были и престиж, и власть, и, соответственно, возможности. Часть сынков и прочих родственников и в самом деле были «пристроенные». Но другая-то часть — она совсем иная. Порой это даже бывает трудно объяснить. Вот ты, например, типичная милицейская дочка.

— Не могу, — вздохнула Настя. — Гены, наверное.

— Какие гены? — Леонид Петрович легонько щелкнул Настю по носу. — Твой родной отец в милиции никогда не работал.

— Но воспитывал-то ты, — резонно сказала Настя. — Не отвлекайтесь, папаша, рассказывайте мне про ваши околонаучные дела.

Заканчивался вторник, шестнадцатое июня. День, когда похоронили Ирину Филатову. День, когда освобожденный после семидесяти двух часов пребывания в камере Дмитрий Захаров решил, что убийцу своей случайной попутчицы он бы задавил собственными руками. День, когда давно и глубоко женатый Юра Коротков ни с того ни с сего понял, что влюбился в свидетельницу Люду Семенову, тридцати девяти лет, замужнюю, мать двоих детей. День, когда над ничего не подозревающим полковником Гордеевым проплыло легкое светлое облачко, которого Виктор Алексеевич и не заметил.

* * *Следующие дни показали, что Леонид Петрович оказался пророком. Коротков, Ларцев и Доценко, работавшие по делу Филатовой и проверявшие версии убийства из корыстных побуждений или из ревности, приходили на работу измученные и раздраженные.

— Чтоб они все провалились! — кричал в сердцах невысокий седоватый Володя Ларцев после беседы с преподавателем Академии МВД Богдановым.