Стань Звездой!

— Давай помогу, — Зак осторожно освободил его из пластикового плена и с мясом выломал “губную гармошку”.

Курт рассмеялся и принялся отстегивать плащ. В шесть рук они сумели избавиться от костюма. Эрик наконец стащил надоевшую маску и выхватил влажное полотенце из лежавшей на туалетном столике стопки.

— Полмира за бассейн! — простонал он, вытерев лицо, шею и грудь. — И большую рюмку лимончелло!

— Смотри-ка, — Курт довольно пихнул Зака под локоть. — Наш Пиннокио все-таки превратился в мальчика. Еще немного, и ему уже начнут продавать сигареты.

Зак рассмеялся и, взяв еще одно полотенце, заботливо вытер Эрику волосы.

— Ты классно сыграл, — похвалил он искренне. — Я ни разу не увидел Эрика Ласарда на сцене. Его там просто не было.

— Что, и даже тот самый комендант не пробегал? — улыбнулся Эрик, вспомнив, как во время самого первого шоу Зак писал ему задание. — Это тяжело и страшно — надевать чужую шкуру, — признался уже серьезно. — Но очень интересно. И познавательно.

— Ага, особенно — познавательно, — фыркнул Зак.

— Больше, чем Эркюль Пуаро? — Эрик набросил полотенце себе на шею. А потом обнял Курта и Зака за плечи, притянул к себе. — А теперь мне интересно, откуда наш кошмарно-темный друг так много знает о злодеях? — спросил, глянув на Курта. — Я чуть не отдал свою душу темной стороне второй раз, так ты был убедителен!

— Пф! — Курт закатил глаза. — Джедаи, адвокаты, продажные журналюги — какая разница, кого давить авторитетом? Мне даже играть не нужно было, у меня все это уже на автомате выходит.

— Как думаешь, дьявол возьмет мою душу в счет оплаты твоего участия в фильме? — Эрик снял полотенце, поймал им Курта за шею, как хомутом. — В сценарии есть такой злодей, тебе должно понравиться.

— Дьявол подумает, — усмехнулся Курт, глядя на него с нескрываемой нежностью. — И почитает сценарий. Как только один уставший мишка все-таки решится нам его показать.

— А если нет, то нам расскажет Деб… — протянул Зак и виновато пожал плечами, когда оба к нему развернулись.

Первая волна почти отеческой ревности, едва не заставившая Эрика возмутиться, что кто-то трогал сценарий без его ведома, уступила место вполне заслуженной гордости. Видимо, в том, что Дебора снова начала писать музыку, была и его заслуга тоже.