Солнце полуночи

Но когда Вольтури настояли, чтобы он принял ее в память о времени, проведенном вместе, отказаться он не смог.

Он проникся теплыми чувствами к этой аляповатой работе – и к надменным властителям-вампирам, изображенным на ней, – поэтому повесил ее среди других любимых картин. Ведь, несмотря ни на что, они во многих отношениях проявили к нему удивительную доброту. А Эсме нравился маленький портрет Карлайла, затерянный в хаосе лиц на картине.

Пока я рассказывал о первых годах, проведенных Карлайлом в Европе, Белла разглядывала картину, пыталась понять, что означают изображенные на ней фигуры и буйство красок.

Я всегда завидовал безупречному умению Карлайла владеть собой, но в то же время считал, что сам я на такое не способен. А теперь я осознал, что выбрал легкий путь, путь наименьшего сопротивления, безмерно восхищаясь Карлайлом, но и не думая прилагать старания, чтобы в большей мере походить на него.

Теперь Белла внимательно смотрела на меня. Я постучал по картине пальцем, чтобы вновь привлечь ее внимание к тому, о чем рассказывал.

– Он учился в Италии, когда узнал, что и там есть подобные ему.

Она присмотрелась к месту на картине, которое я указывал, и вдруг удивленно рассмеялась: она узнала Карлайла, несмотря на непривычные одеяния, в которых он был изображен.

– Для Солимены неиссякающим источником вдохновения служили друзья Карлайла. Он часто писал с них богов. Аро, Марк, Кай… – я указывал на каждого, называя их имена. – Ночные покровители искусств.

Она приблизила палец к самому холсту.

– Что с ними стало?"

"– Живут все там же, как жили до этого неизвестно сколько тысячелетий. Карлайл пробыл с ними совсем недолго, несколько десятков лет. Он восхищался их культурой и утонченностью, но они упорствовали в своих попытках исцелить его от отвращения к «естественному источнику пищи», как они это называли. Они пытались переубедить друг друга, но безуспешно, и в конце концов Карлайл решил отделиться и попытать удачи в Новом Свете.