Солнце полуночи

Вот почему я бросил вызов Карлайлу лишь через десять лет: я видел, что он действует совершенно искренне, и прекрасно понимал, почему он так живет.

Я вдруг задумался, сбился бы я с пути, если бы не встретил Шивон и подобных ей. Если бы не подозревал, что остальные существа, такие же, как я – мы еще не наткнулись случайно на Таню и ее сестер, – считали образ жизни Карлайла нелепым. Если бы знал только Карлайла и так бы и не открыл для себя другие нормы поведения. Пожалуй, я бы остался с ним. Мне стало стыдно за то, что я позволил себе подпасть под влияние тех, кому никогда не сравниться с Карлайлом.

Но я завидовал их свободе. И думал, что смогу жить, возвысившись над нравственной бездной, в которую они пали. Потому что я особенный. Я покачал головой, удивляясь своей самонадеянности.

– Всего несколько лет мне понадобилось, чтобы одуматься и вернуться к Карлайлу, и с тех пор я полностью разделяю его взгляды. Я думал, что буду избавлен от уныния, неразрывно связанного с угрызениями совести. Поскольку я знал мысли своей добычи, я мог не трогать ни в чем не повинных людей и охотиться только на злодеев.

Если я шел темным переулком по следу убийцы, который крался за юной девушкой, если я спасал эту девушку, значит, я не чудовище.

Таким образом я спас множество людей, но счет все равно казался неравным. Сколько же лиц мелькало в моей памяти – виновных, которых я казнил, и невинных, которых спас!

Одно лицо застряло перед мысленным взором – виновное и в то же время невинное.

Сентябрь 1930 года. Он выдался на редкость тяжелым, этот год.

Люди повсюду бились из последних сил, чтобы пережить крах банков, засухи, пыльные бури. Вынужденные переселенцы, фермеры с семьями, наводнили города, где им не было места. В то время я гадал, неужели беспросветное отчаяние и страх в мыслях тех, кто окружал меня, внесли свою лепту в меланхолию, которая начинала донимать меня, но, по-моему, даже тогда я уже знал, что моя подавленность всецело объясняется моим собственным выбором."

"Я проходил через Милуоки, как проходил через Чикаго, Филадельфию, Детройт, Колумбус, Индианаполис, Миннеаполис, Монреаль, Торонто – один город за другим, а потом возвращался, и так раз за разом, впервые в своей жизни вел поистине кочевой образ жизни.

Дальше на юг я никогда не заходил – мне хватало ума не охотиться вблизи этого рассадника кошмарных войск новорожденных и дальше на восток не продвигался, так как избегал Карлайла, но в этом случае скорее от стыда, чем из чувства самосохранения.