Семья (не) на один год

В этой ситуации я даже не знал, что поражало сильнее: его осведомленность или ехидство, с которым он обсуждал достоинства Леры.

— Валерия Дмитриевна — бриллиант. Но вы ведь пришли сюда не о ней рассказывать?"

"Я откинулся на спинку кресла и выжидательно уставился на этого умника.

— Вы правы. Но лишь отчасти. — Всем своими видом демонстрируя, что мое раздражение его никак не трогает, Фурнье закинул ногу на ногу. — Я думаю, Валерия Дмитриевна достойна, чтобы о ней говорили, чтобы ею восхищались. И берегли.

На последнем слове француз стер с лица улыбку.

— Это угроза?

Мысленно я уже выкинул этого гада из окна и вызвал службу клининга, чтобы убрала грязь возле офисов.

— Ну что вы?! Какие угрозы?! Как я понял, моя драгоценная невеста вернулась в семейное гнездышко и планирует остаться там навсегда. Разве можно портить такую идиллию? — Мой собеседник вполне искренне развел руками.

— Тогда чем обязан?

Я категорически отказывался его понимать. Как с выбором моего бюро, так и сейчас Филипп действовал вразрез со своими интересами.

— Очень верно заметили. Обязаны. Но вот чем именно... — Он откашлялся. — Вначале я бы хотел рассказать небольшую историю.

Глянув на часы, я представил, как Лера садится в самолет, и расслабленно кивнул.

— Благодарю. — Фурнье кивнул в ответ. Четко. Как танцор в ритуальном танце. — Пять лет назад один давний деловой партнер рассказал мне невероятно трогательную историю о чудесной семье. Брак, который заключили эти молодые люди, с самого первого дня был фиктивным.

Француз усмехнулся. Придирчиво осмотрел нос своего ботинка. И после небольшой паузы продолжил:

— Даже газетчики не очень-то поверили в романтическую связь этой пары. Но спустя какое-то время между молодыми людьми вспыхнули настоящие чувства. Этого никто не мог предположить. Ни у кого и мысли не было о любви. И уж тем более никто не мог вообразить, что молодой муж добровольно пойдет в тюрьму, чтобы спасти свою юную жену.

Будто эта часть истории доставляла Филиппу особое удовольствие, он мечтательно закатил глаза и снова замолчал.

— И в чем мораль?

Я не стал спрашивать, как этот баран смог добыть такие сведения. Не стал даже пытаться делать заинтересованный вид.

Мое прошлое было похоронено слишком качественно. Над тем, чтобы закрыть информацию, работали лучшие специалисты в своем деле. Правда могла просочиться лишь из одного источника.