Принцесса для киллера

Никому ничего не говорил, принцесса.

Отвечает ровно, заставляет услышать себя.

Закрываю глаза, осознаю сказанное, утыкаюсь лбом в широкую грудь, всхлипываю и сотрясаюсь вся.

Резко привлекает к себе, обнимает крепче, словно в тиски берет, и гладит по волосам, заставляя всю меня биться в противоречивых эмоциях.

– Ненавижу тебя, вас всех ненавижу, убийцы… – выдыхаю сквозь зубы.

Чувствую горячие губы на своих волосах.

– Твое возвращение засекли, Маша. Весь периметр просматривается камерами, – вдруг слышу глухой, хриплый голос, словно сорванный.

Все это знаю, конечно, но аффект, который накрыл, не дает мыслить здраво, а еще Джокер, который продолжает трогать меня и делиться жаром своего горячего тела.

Указательный палец надавливает на мой подбородок, заставляет поднять взгляд. И то, что говорит Гринвуд потом, меня буквально оглушает:

– Жива твоя кобыла, Рыжинка.

Зловещий мужчина, за спиной которого разворачивается ад, выглядит сейчас дьяволом, властителем. Красив до ужаса и страшен до невозможности.

Он сам подобен буйству природы. Как шторм, как ветер. Свободный. Не знающий запретов. Огненный, искристый, прошивающий насквозь.

– Что ты сейчас сказал?! – спрашиваю, пытаюсь понять, правильно ли расслышала его слова.

– То, что слышишь, – отвечает коротко.

– Был приказ, но ты… – шепчу, не позволяет продолжить мысль, указательный палец проходится по моим пылающим губам, надавливает и немного проникает, заставляя почувствовать чуть солоноватый вкус кожи.

Обрывает сухим:

– Успокойся и забудь, что сказал.

Смотрит внимательно. Ввинчивает в меня свой ответ. Свинцовые глаза давят. Так смотрит Димитрий, когда серьезен и не играет на моих нервах. Где-то внутренне понимаю, что каждое слово ассасина – правда.

От силы, которую ощущаю в этом мужчине, меня парализует и страхи поднимают голову.

– Вижу, лисичка вернулась…

Иронизирует, просекает, что отпустило меня.

Упираюсь в широкую грудь и отталкиваю скалу, которая мне поддается. Сползаю по крепкому телу и все внутри взрывается странным голодом и неудовлетворенностью, когда проскальзываю по напряженному бугру, спрятанному под жесткой материей джинсов…

Фил меня отпускает. Делает шаг в сторону. Не истерю больше. Успокаиваюсь.

Джокер подействовал на меня как ушат ледяной воды.