Принцесса для киллера

– Времени у нас как-раз немного…

Замолкаю, когда дверь открывается и в палату входит ассасин. Гринвуд в порезах, одежда в пыли и крови. Скорее всего, не только его."

"Встречает мой взгляд и прикрывает за собой дверь.

Молча подходит, достает мобильник из кармана и кладет передо мной, запускает видео. Перед глазами изувеченный автомобиль, а на переднем плане полутруп. Рассматриваю разбитую в хлам заплывшую морду ублюдка.

Касаюсь экрана. Приостанавливаю запись. Изучаю лицо. Не знаком. Опять запускаю видео.

Слышу голос Джокера.

– Имя заказчика?

– Александр Серебряков. Цель – Иван Кац.

Смертный приговор озвучен.

Встаю со своего места, губы кривятся в оскале.

В два шага подхожу к киллеру, хватаю за бычью шею, приближаю его голову и практически упираюсь лбом, смотрю в глаза.

Зверь во мне требует крови.

– Вендетта, ассасин.

Кивает и я отпускаю киллера. Отхожу в глубь палаты.

– Серебрякова-старшего не трогать.

– Хера себе?! Царь, ты в адеквате?!

Не обращаю внимания на прифигевшего Змея.

– Иногда смерть – это милосердие.

А вот жизнь становится настоящей агонией. Когда тебя лишают самого дорогого. Того, что является частью тебя, твоей слабостью, твоим продолжением, надеждой…

Внимательно смотрю в отрешенное лицо ассасина. Идеальная машина для убийств, не дающая осечек. Именно об этом говорит клеймо на его шее. Именно это он доказал сегодня, спасая мою дочь. И я четко осознаю, что его крик помог оттолкнуть Аврору.

Он – оружие, никогда не дающее промаха.

– Твоя цель – Дэниел Серебряков.

Зуб за зуб. Кровь за кровь. Слабое место Сашки – его единственный сын. Я хочу, чтобы эта сука корчился от боли. Пусть поживет в страхе и ожидании, когда я приду за ним. Каждый день будет трястись, прежде чем я его раскатаю и сгною в подвалах. Ты меня понял, ассасин?

– Цель – ликвидация Дэниела Серебрякова.

– Папа, маму закончили опери…

Ответ ассасина сливается с криком распахнувшей дверь и застывшей на пороге стремительно бледнеющей Марии. Глаза огромные, зеленые, со слезами, точь-в-точь как у матери, заставляют замереть.

Меня этот взгляд ножами режет.

– Змей, хирурга ко мне с ответами! Живо!

Боль выбивает все шайбы. Все ограничители. Не нужно дочери меня таким видеть. Иван Кровавый не просто так кликуху свою носит. Я привык реками крови врагов затапливать.

Обращаю взгляд на ассасина.

– Убери ее отсюда! Домой отвези! Чтоб носа из поместья не высовывала.

– Папа! – слышу крик дочери, тянет ко мне руки, плачет, а я смотреть на нее не могу. Пытка это.