Под крылом дракона

— Да ну тебя! — добродушно отмахнулся музыкант и принялся наигрывать на лютне какой-то меланхоличный мотив.

Хлесткий, как пощечина, ветер ударил в лицо, растрепал волосы. Поежившись, я прижала теплую кружку к щеке.

Погода в горах переменчива, будто легкомысленная женщина. Еще совсем недавно небо можно было принять за черную бархатную подушку, утыканную булавками с круглыми сияющими шляпками на концах, — таким оно было звездным; теперь же, затянутое плотными, набрякшими, как опухшие веки, тучами, оно в любую секунду грозилось разразиться ливнем.

— Дождь будет, — непонятно зачем сказала я.

Фудо извлек из лютни несколько душераздирающих аккордов и со вздохом спрятал ее в чехол. Вместе с погодой неуловимо изменилась и атмосфера вокруг. Солдаты, поскучнев, расходились по палаткам. Низко над землей носились летучие мыши, в воздухе остро пахло озоном и, как мне показалось, едва ощутимой, неясной тревогой.

— Здесь часто дождит, — сказал музыкант. — Настоящее болото, как только еще не квакаем…

— Они ведь скоро нападут, да?

Я спросила и тут же пожалела об этом.

— Вряд ли, — отозвался Фудо. — Мы отбили атаку вчера, завалили двоих. Для крылатых это серьезные потери. Думаю, они отлежатся пару деньков.

Я с облегчением вытолкнула воздух из легких — оказывается, все это время я ждала ответа, затаив дыхание.

— Дрейфишь? — Друг смотрел на меня с лукавой усмешкой.

— Конечно. Я, знаешь ли, первый раз на войне.

Фудо с удовлетворенным видом кивнул.

— Это хорошо. Если бы ты была спокойна, как сытый удав, вот тогда я бы забеспокоился. Хадыр! — Музыкант смачно выругался, как заправский торговец. — Не нравятся мне эти тучи. Как бы нас не затопило к химерам. Да и дозорные сейчас — щенки слепые…

— Ты же сказал, что драконы не нападут!

— Доверять врагу? Глупее лишь спать с коброй на груди.

Я невольно потянулась рукой к вороту файтона — туда, где на груди покоилась ледяная, как руки покойника, «капля».

— Не мы, — сказала я едва слышно, — наше оружие. Не спрашивай.

Несколько секунд Фудо буравил меня глазами, затем кивнул и отвернулся к огню.

Ощущение тревоги не покидало.