Ответный удар

Сказки, и только! Особенно если речь шла о хапторах и дроми, с которыми уже встречались бойцы, нанятые лоона эо. Поэтому главным в инструкции НБЗ являлось определение момента, когда нужно стрелять или бежать.

Палуба под ногами чуть заметно дрогнула.

— Челнок с экспертами пристыковался, — доложил Ба Линь.

— Пойду встречу их. — Коркоран, бросив взгляд на корабельный хронометр, направился к люку. — Вахту сдал!

— Вахту принял, — откликнулся Туманов, опускаясь в кресло у панели АНК. — Пара минут, капитан. Сейчас я рассчитаю курс.

* * *— Никогда такого не видел. Никогда и ничего подобного, — пробурчал Иван Асенов, ксенолог, специалист по инопланетным технологиям. — На боевые модули фаата не похож, и ничего общего с кораблями лоона эо, дроми и хапторов.

— Просто куча серой грязи, — заметила Хельга Сван.

Оба ксенолога в недавнем прошлом были сослуживцами Коркорана, и он отлично помнил, что специальностью Хельги является трансинформатика. Точнее, расшифровка сигналов и символов чужого языка.

— Никогда не видел… Просто куча грязи… — медленно повторил Коркоран.

"С Клаусом Зибелем и пилотом Серым их было пятеро. Облаченные в скафандры, они находились в челноке, под прозрачным панцирем кабины, загроможденной приборами Сван, дешифраторами, оптическими и акустическими датчиками и всевозможными сигнальными устройствами. В километре от них, нацелив на чужака орудия, висел «Коммодор Литвин», а прямо по курсу застыла та самая груда пыли или грязи, которая, вероятно, являлась кораблем чужих или прятала его под серой шкурой с множеством наростов и морщин.

— Егор, — сказал Коркоран пилоту, — давай-ка облетим вокруг и снимем все в подробностях. Только сбрось прожектора… Думаю, четырех достаточно.

— Слушаюсь, командир.

Четыре капсулы вылетели из обоймы над кабиной, разошлись в стороны и вспыхнули, заливая яркими лучами странную конструкцию.

— Двигатель, — в явном замешательстве молвил Асенов. — Владыка Пустоты, где у этой хреновины двигатель? Должна ведь она как-то перемещаться…

— На сигналы не реагирует, — сказала Хельга Сван, склонившись над своими приборами. — Тишина на всех частотах, кроме диапазона ИК[24].