Ночь. Лифт. Два Босса (СИ)

— Безумно, — подтвердил, сократив между нами последние сантиметры, прижался своим лбом к моему.

— А как же Мишель?"

"Хотелось застонать в голос. Вот умеет мой длинный язык испортить момент. Трепетный, такой желанный сердцем и чувственный до скопившихся слез в глазах.

— Я не отпустил, но работаю над этим, — честно признался.

И меня отпустило. Вот так, без лишних слов, поверила в его слова.

— Значит, больше не считаешь меня шлюхой? — продолжала держать оборону.

Ален фыркнул в волосы, поглаживая мой живот.

— Прости меня за те слова, я так не считал.

— Даже если ты убежишь, мы теперь знаем твой адрес и даже твоего врача, — с удовольствием сообщил брюнетик.

Ах, значит, вот так…

— Я не убегала. Я думала над тем, хочу ли с вами создавать семью, — посмотрела прямо в зеленые глаза и почувствовала, как мужчины напряглись.

— И что ты решила? — спросил Ален, встав рядом с Марком.

Может, хватит, Зой, вредничать?

— Что вы станете хорошими отцами, — мягко улыбнулась.

— Зачем тогда сейчас убегала? — прочистив горло, спросил Марк.

Во взгляде рыжика было столько вкусных эмоций. Счастье, страх, любовь. Хотелось остановить время и наслаждаться таким рыжиком. Раствориться в нем.

Ален тоже хорош, и я по нему скучала, но сейчас он больше похож на строгого учителя, который вот-вот отругает ученицу за то, что она не сделала домашнее задание.

— Потому что я не так планировала и… — не успела закончить, как Марк поцеловал меня, жадно исследуя языком мой рот.

Застонав, ответила на поцелуй, зарывшись в рыжие волосы пальцами.

“Мой вредный, мой хороший,” — проносилось в голове.

— Как же я скучал, — выдохнул он в губы, и я счастливо улыбнулась.

“Я тоже скучала, глупый, даже представить не можешь, как сильно,” — мысленно ответила.

— Целуйтесь-целуйтесь, а потом мы пройдем в кабинет и поговорим, — сказал Ален с каким-то нехорошим предвкушением в голосе.

— О чем? — посмотрела на него.

— Например, о том, что ты исчезла на четыре месяца и не рассказывала про ребенка, — строго отчитывал, загибая пальцы.

— Малыш, не злись, я больше не так не буду, — ластилась к рассерженному брюнетику.

— Невыносимая женщина, — проворчал, но все же обнял и аккуратно прижал к себе.