Ночь. Лифт. Два Босса (СИ)

— Зато ваша, — усмехнулась, подмигнув рыжику, с любовью смотрящему на нас.

Глава 22

У меня были опасения, что коты после примирения запрут меня дома и из постели не выпустят. Опасения в жизнь не воплотились, мало того, что работать разрешили и дали добро на все мои действия, как руководителя, так и по стенке обходят возбужденную до предела меня. Где я только ни зажимала их, и вместе, и по отдельности, но они, сжимая зубы, только отшучивались с твердым стояком, целовали и смывались под разными предлогами.

Им удавалось ускользнуть из моих лап даже перед сном.

— Или вы мне все объясняете или я не знаю, что с вами сделаю! — заявила, появившись у них в кабинете, как фурия, у которой в голове появились очень плохие мысли, обидные до слез.

— Милая, о чем ты? — мягко уточнил лапочка Марк, посмотрев на меня усталым взглядом.

Конечно, мать твою, они будут усталые, когда спят по пару часов в сутки.

— Я стала толстой, и поэтому вы меня не хотите? — воскликнула, губы задрожали, из глаз вот-вот потекут слезы.

Бесит моя чувствительность. Я теперь такая истеричка и неуправляемая, что самой тошно.

Что такое контроль над эмоциями теперь Зоя Аркадьевна не знает. Радует, что и мужчины еще не обрели способность быстро меня успокаивать.

Пусть мучаются вместе со мной. Разделят участь бабы, у которой пули в башке свистят.

— Мы тебя хотим, — возразил хитрожопый брюнет, у которого лучше Марка получается ускользать от меня.

— О, да, я заметила! Так хотите, что трусы рвете от нетерпения. Кто она?! — взревела последнюю фразу.

Мысли о другой женщине зародили мои подчиненные, шушукающиеся за чашкой кофе на перерыве.

Марк не смог сдержаться и заржал, откинувшись на кресло.

— Ты обещал не обижать меня, — обиженно топнула ногой и заплакала.

— Прости меня, но ты говоришь абсурдные вещи, здесь только и остается, что смеяться.

Марк подошел ко мне, обняв, поцеловал в лоб и начал поглаживать поясницу, зная, как она у меня болит.

— Зоя, мы хотим тебя, — начал Ален, но сбился от моего злющего взгляда.

— Ален хочет сказать, что мы боимся причинить вред ребенку и тебе.

— Вы издеваетесь? — прикрыла на секунду глаза, прежде чем осмотреть виноватые лица.

Они серьезно. Вот черт!

— Это глупо. Сексом можно заниматься до восьми месяцев, — подумав, добавила, — минимум.

— Да, мы знаем, врач нас проконсультировал.

— Какой хороший врач, — просила.