Жена неверного маршала, или Пиццерия попаданки (СИ)

Внезапно в моей голове промелькнула объясняющая картинка из памяти Мани, точно резкая вспышка. Лаури нужна ему, чтобы…

ГЛАВА 16

Гармония. Равновесие. Баланс.

Ему позарез нужна гармония… Какая гармония, гармония чего?

Магии. Это было связано с его боевой магией, сто процентов.

Увы, больше объясняющих картинок память этого тела не открыла.

А надо бы!

– Это не тепло. Это адское пламя, – прошипела я. – И ты сгоришь в нем, Кайран Альберон!"

"– Так самоуверенна, что это даже занятно. Подскажи, почему ты раньше не устраивала таких забавных спектаклей?

– Я не твоя послушная марионетка или домашняя скотина, чтобы так со мной обращаться! Ясно тебе? И я не собираюсь больше это терпеть!

– Раньше ты не была способна на такие пламенные речи, – с ленивым интересом протянул Кайран.

Блин, а вот это уже опасно! Мне как-то не пришло в голову, что такая резкая смена поведения Манон может насторожить Кайрана и он примется копать.

А там, кто знает, докопает до богини справедливости и до Нины Малининой.

Хотя, как он это сделает?

Концы спрятаны в воду, и найти их нереально.

По крайней мере, я на это надеюсь.

– Просто я ждала, пока в тебе проснется совесть. К сожалению, это ожидание было напрасным.

– Запомни, бракованная, совесть и я – две абсолютно несовместимые вещи, – ухмыльнулся Кайран. – А тебе – всегда быть на вторых ролях и довольствоваться положением бессловесной женушки, которая и слова без меня вымолвить не может.

– Да, господин. Наверное, вы правы…

– Не наверное, а точно прав. Всегда прав.

– Да. Да, это так, господин. Простите за то, что на меня сегодня нашло. Не иначе, как бес попутал.

Я покорно склонила голову и сцепила руки замком, избегая взгляда мужа.

– Так-то лучше. Узнаю свою послушную тихую женушку, – удовлетворенно кивнул Кайран.

– Благодарю, господин, – почти шепотом вымолвила я.

Отвернувшись, муж уселся в кресло. Явно позабыв обо мне, маршал Орлании занялся какими-то картами.

– Ты еще здесь? Скройся. Сегодня ты уже успела порядком меня утомить. И чтобы больше никогда, никогда в жизни не смела врываться, когда я тебя не звал.