Жена неверного маршала, или Пиццерия попаданки (СИ)

– За самую красивую, желанную и потрясающую женщину на свете, равных которой нет и никогда не будет.

Если бы взглядами можно было жалить, мы бы уже, наверное, валялись без каких либо признаком жизни, все покусанные.

Ну что ж, если он хочет выпить, то пусть пьет – мне-то какое дело?

Тогда я даже предположить не могла, что он задумал.

Кайран схватил бутылку с подноса пробегающего мимо официанта и зачем-то опустился передо мной на одно колено.

А говорил, что никогда не преклонит их ни перед кем, кроме императора…

– Ты позволишь?

Его рука внезапно скользнула по моей лодыжке, а затем он снял с моей правой ноги туфельку.

Это было так неожиданно, что я в обморок готова была упасть. Даже музыканты перестали играть и, вытаращились во все глаза.

В полной тишине все взгляды сошлись на нас.

А муж преспокойно раскупорил бутылку, доверху налил пенящийся напиток в мою обувку, сказал: «Твое здоровье!» и залпом выпил прямо из моей туфли.

Восторженное «О-о-о-ого!» пронеслось по рядам и зала разразилась аплодисментами.

ГЛАВА 54

И тут я почувствовала на себе ненавидящий взгляд, режущий, точно скальпель.

Серилла Дамвиль стояла неподалеку, уцепившись за руку Мултона ла Вара так крепко, что буквально висела на императорском инспекторе. Она была очень красива в своем пышно задрапированном красном платье и с красными локонами, рассыпавшимися по плечам.

К этому тотальному бордо как нельзя кстати подошел бурачковый цвет, в который окрасилось ее лицо.

«Это я! Я должна была быть на твоем месте!» – буквально кричало все в ней.

Музыка грянула с новой силой, и Кайран предложил мне руку.

Претемный! Я ж не умею танцевать эти их местные танцы, очень похожие на вальс и мазурку из нашего мира.

Благо, что память тела Манон, которую, несмотря на ее незавидное положение в семье, учили всем этим па, подсказала, как двигаться.

Вокруг все расступились, а мы с мужем танцевали, глядя друг другу в глаза, как будто не существовало ничего больше.

Он крепче, чем нужно, прижимал меня к себе, и я с ужасом чувствовала, что плыву от пламенного взора этого красивого статного мужчины.

Ради отвлечения я решила затеять светскую беседу:

– Зачем нужен был этот спектакль с туфлей?

– Это был не спектакль.

Кайран стиснул меня в объятиях и опрокинул вниз, вдохнув запах с моей оголенной шеи и чуть ли не скользнул губами.

– Тебе идет этот камень. Я чувствую в тебе ту же страсть.

«А я в тебе!», – чуть было не ляпнула я, но сдержалась. Что-то не получалось у нас светской беседы.