Жена неверного маршала, или Пиццерия попаданки (СИ)

Удар пришелся на заднюю половину его туловища – судя по неестественному положению лап, позвоночник был перебит.

Целительство никогда не было моим профилем, к тому же оно жрет магию только так, полностью истощая резерв.

Даже резерв класса-альфа, как у меня. Если я сейчас потрачу его на щенка, то несколько дней буду ходить пустым.

Он был беспородный, но красивый, лохматый-прелохматый. Сейчас эта кудлатая шерсть свалялась и висела клочьями, но если его хорошенько отмыть, то она, скорее всего, будет красивого кремового цвета.

Нужно отвезти животное к целителям и хорошенько им заплатить – тогда они залечат травму.

Но… Время ведь уйдет, а с ним вероятность того, что щенка можно будет излечить полностью.

Такие серьезные раны нужно исцелять сразу – тогда это пройдет без последствий.

– Потерпи чуть-чуть, парень. Все будет хорошо.

Я положил руку на бок щенка, и от нее в тело собаки заструилась моя багровая магия.

Она была боевой, а не целительской, поэтому ее потребовалось много, очень много, к тому же весь процесс занял около часа.

Когда я почувствовал себя совершенно опустошенным, щенок радостно тявкнул и вскочил на ноги.

Он снова мог ходить, да и вообще, судя по виду, стал совершенно здоров. Даже шерсть стала чистой и блестящей, как будто его вымыли шампунем.

Как раз такого цвета, что я и предполагал.

И что же сделал этот дурачок, исцелившись?

Правильно, выбежал прямо на середину дороги и принялся весело и бестолково гоняться за своим хвостом.

Выругавшись, я подхватил щенка и сунул на заднее сиденье своего фаэтона.

Я пожалею об этом. Уверен, пожалею! Какой из меня сейчас хороший хозяин этому псу? Мне б со своими демонами разобраться и сладить...

По приезду в город мне нужно было в гарнизон – решить кое-какие вопросы. Но как будто сама судьба заставила меня свернуть в торговый квартал и припарковать свое средство передвижения неподалеку от места, где поселилась Манон.

Я сразу же увидел ее саму, и сердце екнуло.

Моя жена снова возилась с красками.

Только на этот раз красила не столы со стульями, а стену. Она нарисовала большой желтый треугольник, на котором сейчас изображала красные кружки поменьше.

В зубах у нее была зажата кисточка с зеленой краской.

Даже сейчас, в простом темно-зеленом платье, переднике и белой косынке, как у служанки, Манон была прекрасна.

С этим ее сосредоточенным видом и локонами, выбившимся из-под косынки на лоб.

Покончив с треугольником, жена приступила к буквам.