(Не) люби меня

Я никогда не видела короля Дидье, но безошибочно угадала его среди мужчин. Но выделялся он не роскошной одеждой и не драгоценными украшениями. Само лицо его было лицом короля — оно подчиняло, подавляло волю. Его взгляд сгибал, повелевал подчиниться. И эту властность подчеркивал меховой плащ, ничуть не напоминавший бархатную мантию, опущенную горностаем, которую носили наши короли.

Боже! Да видела ли я раньше королей?!

Теперь правители моей страны казались мне актерами, представляющими на подмостках, а вот этот… он был настоящим правителем.

Он был загорелый, с обветренным лицом, и темно-русые волосы спадали на плечи, завиваясь на концах крутыми кольцами. Я вдруг подумала, что если потянуть эту жесткую прядь, то она распрямиться нехотя, а только отпусти — опять совьется в тугой завиток. И характер у такого человека, наверное, под стать северному краю — такой же суровый, холодный, жестокий, не обращающий внимания на нежные анемоны, которые дрожат под снегом.

Король не обратил на меня внимания — мазнул взглядом, а Жозеф уже бросился вперед. придерживая стремя, и меня почему-то покоробила его услужливость. Да, он восхищался королем, но можно восхищаться без подобострастия… Потом я подумала, что мой муж тут ни при чем. Это король подавляет всех. Может, не так уж неправа была моя свекровь, расписывая его, как жестокого и деспотичного человека.

— Вы оказали нам честь, ваше величество, — говорил Жозеф. — Для вас отведены лучшие комнаты, и уже затоплена баня, а как только вымоетесь — будет готов праздничный обед.

— Да, баня кстати, — сказал король, бросив поводья Жозефу — Мы грязные, как черти.

Хотим задержаться у тебя дня на два. Льюис свалился с коня и немного расшибся, ему надо отлежаться, — голос у него был звучным, раскатистым, и я опять подумала, насколько он подходит этому краю, этой дикой, величественной природе.

— Огромная честь… благодарю… — повторял Жозеф, пытаясь удержать королевского коня, который сразу же начал мотать мордой и всхрапывать.

Король заметил и снова перехватил поводья, и конь сразу покорно склонил голову.

Это была особая северная порода — животное не слишком высокое, но с широкой грудью. Такие не особенно красивы, но очень выносливы. Конь был черным, без единого пятнышка, так же, как и моя кобыла, которую я забрала в качестве приданного. Только моя лошадь была тонконогой, изящной, с высоко посаженным хвостом-репицей.