(Не) люби меня

Одержимой дьяволом, безжалостной, бессердечной…

— Монастырь, — ответила она и снова улыбнулась страшной, полной ненависти улыбкой. — Для вас — тот самый, откуда вы так ловко сбежали. Уверена, Ланвен будет счастлива, составить вам компанию. Кстати, я впечатлена! Верей пришел вам на помощь — даже не ожидала. Неприятно разочаровываться в людях, он подавал большие надежды. И вдруг такая глупость…

— А король?

— Для него приготовлен другой монастырь, разумеется, — она склонила голову к плечу и прикрыла глаза, наслаждаясь криками горожан, требовавшими казнить ведьму и шлюху.

 — Далеко на севере. На острове. Там есть маленькая келья — с крохотным окошком на юг. Я сама выбирала ее. Он будет отбывать пожизненное покаяние. Будет замурован в этой келье до самой смерти. И будет смотреть в это окошечко, предаваясь воспоминаниям, что где-то там, на юге, живет и развлекается

© мужчинами его возлюбленная Диана… Это трогательно. Не находите?

— Вы чудовище, — сказала я, не веря, что все это слышу. — Я расскажу обо всем королю!

— Попробуйте, — засмеялась она.

 — Но он вам не поверит. Разве может такая любящая, преданная, покорная жена, как я, нанести удар в спину? Нет, говорю вам!

Но даже если он поверит вашим рассказам вот на столько, — она отмерила пальцами фалангу мизинца, — то, что он сделает? Посадит меня под замок. Или отправит в изгнание. И только ускорит приближение восстания, потому что тогда их, — она указала в сторону замковых ворот, — не сдержит ничто. Тогда даже я не смогу защитить вас от смерти.

Если вы умная девочка, вы промолчите, чтобы остаться в живых.

Круто развернувшись, я бросилась бежать прочь.

— Остаться в живых — это счастье! — крикнула королева мне вслед. — Слышите?

Счастье!

Я ворвалась в свою комнату, задыхаясь. Сердце мое готово было выпрыгнуть из груди, но вовсе не от быстрого бега. Я кусала губы и стонала от бессилия, оттого, что попала в ловушку и загнала туда Дидье. Что я могу сделать? Рассказать ему?

Он не стал наказывать сына, пожалеет и бывшую жену, тем более, что мне и в самом деле нечего предъявить, как доказательства.

Мои слова, слова Ланвен, если она признается, слова сэра Лиммерика — если и он признается! — это мало. Это очень мало. Что же ты предпримешь в ответ, Диана? Неужели, довольствуешься одной лишь жизнью?. Жизнь — это счастье…

Вошла Ланвен и прямо с порога начала деловито докладывать, что сделано в королевской кухне, что в королевской мастерской, и сколько гостей будет приглашено за праздничный стол в замке.