(Не) люби меня

 — Но если ты еще раз выкинешь что-то подобное… пусть даже ради моего спасения…

— То, что будет? — полюбопытствовала она, кладя ладонь ему на грудь и спускаясь все ниже."

"— Отлюблю тебя так, что неделю ходить не сможешь, — сказал Дидье ей на ухо и перехватил ее руку, потому что любовным утехам сейчас было не время и не место, — а потом запру.

— Даже не знаю… — Диана посмотрела на него задумчиво. — Звучит заманчиво.

— Может ты и правда колдунья? — спросил он. — Что ты делаешь со мной?

— Просто хочу, чтобы вы поцеловали меня, в качестве благодарности.

Король не смог противостоять такому искушению, хотя поцелуи с Дианой не добавляли ни душевного, ни телесного спокойствия, разжигая огонь и в душе, и пониже живота. Дидье нетерпеливо потянул за край цыганский тюрбан, чтобы нырнуть пальцами в шелк волос, и красная ткань стекла змейкой на дно повозки.

— Что это? — он оторвался от Дианы, ощупывая ее затылок.

— Не кричи, — она смущенно и раздраженно пригладила волосы, подстриженные, как у пажа. — Я сама обрезала волосы. Иначе не сбежала бы из монастыря святой Магдалины.

Дидье ответил не сразу, пока смысл сказанного дошел до его сознания.

— Я зря пощадил Гилберта, — сказал он, наконец.

— Только не надо никого казнить за меня, — сказала Диана тихо, приникая к нему. — Суди их, как мятежников, как предателей, по закону.

— Я сам решу, кого и за что казнить.

Она вскинулась, как будто это ее он собирался наказывать.

— Ты меня не слышишь — воскликнула она. — Добавь еще сплетен! Чтобы говорили, что ты убиваешь людей ни за что! Если так хочется отомстить, то лучше разнеси по камням этот бордель, что по недоразумению называется монастырем! А ты… — тут она зло прищурилась, — а ты знаешь об этом монастыре… И позволил, чтобы подобное непотребство было в твоем государстве? Небеса святые! — она схватилась за голову. — Что еще можно было ожидать от сюзерена, который отбивает жену у мужа!

— Этот монастырь существует для исправления блудниц, — сказал Дидье, стараясь не показать, как больно его задели ее слова.

— Там они погибнут вернее! — отрезала она.

Она рассказала обо всем, что пережила, стараясь говорить без волнения, но не смогла сдержаться, и голос ее зазвенел от гнева:

— Я попала туда. Да, я — грешница. Прелюбодейка.