(Не) люби меня

— Ничего, чтобы тебе пришлось волноваться, — сказал король, поправляя подушку, чтобы женщине удобно было сидеть. — Главное, что это не оспа, а с остальным мы справимся.

— Но неужели королева?..

— Тегвин клянется, что получила подарок для тебя с посыльным, — Дидье потер подбородок. — Ей тоже прислали подарок, но он не опасен, к счастью.

— Кто-то хотел моей смерти, — сказала Диана, откидываясь на подушки.

— Впредь не принимай никаких подарков, что будут передавать. — сказал король. — Если даже скажут, что это от твоих родителей.

— Ваше величество… — Ланвен прижала к груди руки, всем своим видом выказывая раскаяние.

— Ты наказана не будешь, — Дидье посмотрел на нее тяжелым взглядом. — В этот раз.

Я подумаю, кем заменить тебя.

— Ваше величество! — девица Кадарн опустила глаза и закусила губу.

— Оставьте ее при мне, — попросила Диана. — Если бы не она, я бы точно умерла.

Ланвен осталась со мной, когда думала, что я больна оспой. И ваши рыцари тоже…

— Я подумаю над этим, но ничего не обещаю, — сказал король бесстрастно.

Когда стало ясно, что язвы — не последствия черной оспы, лекари принялись за лечение Дианы с утроенным усердием и разрешили открыть окно, а потом и совершать недолгие прогулки под солнцем. Спустя неделю сняли бинты, потому что пустулы зажили, и Диана впервые с аппетитом поела супа из утки и кореньев.

Дидье не отходил от нее ни на шаг и вскоре она начала выражать беспокойство такой заботой.

— Вы все время здесь, — сказала она однажды, — но как же государственные дела?

Вы всё позабыли… Разве это хорошо?

— Обойдутся пока, — заверил он ее.

 — Есть совет лордов, есть Тегвин и наследный принц. Не думай, что только из-за меня сохраняется мир в этой стране. Успех короля не в том, чтобы всё делать самому, а в том, чтобы поручить дела тем, кто разбирается в налогах, переговорах и войнах. Такие люди у меня есть, так что забудь обо всем и просто выздоравливай.

Щеки ее постепенно округлились, и губы приобрели прежний, алый оттенок.

Теперь она походила на прежнюю Диану, и иногда радовала Дидье улыбками и даже смехом, когда он рассказывал ей какие-нибудь безобидные новости. Она еще стеснялась его, пряча шелушащееся лицо, и тайком пыталась выщипывать волосы на теле, пока он не взял бритву и побрил ей подмышки и венерин холмик, а заодно и ноги, после чего она благодарно расплакалась, уткнувшись ему в плечо, а он утешал ее, шепча нежности.