(Не) люби меня

 — Со мной поедут пять человек, остальные будут здесь. Пресекайте попытки разбоев, ведите переговоры о примирении кланов. Пережените их всех, к чертям! Чтобы забыли делить коров и овец!

— Вы уезжаете, сир? — спросил новоявленный эмиссар, потрясенный до глубины души.

— В Ланваре оспа, — коротко бросил король. — Я должен быть там.

— Но тогда вам разумнее остаться здесь!

— Остаешься ты, — король снял с пальца перстень с печатью и перебросил его сэру Вулфу. — Решаешь все от моего имени, за исключением казней и телесных наказаний.

Приказ ясен?

— Да, ваше величество.

Бешеная скачка в столицу промелькнула как один серый день. Дидье не мог вспомнить, сколько было привалов, и были ли они вообще, мысли его находились неотступно с Дианой. Тегвин не написала о себе и сыне, значит, с ними все хорошо.

И его разум отметал тревогу о них, зато при воспоминании о Диане сердце тоскливо сжималось. Неужели, небеса заберут ее, едва подарив ему?

Как наяву ему грезилось ее смуглое лицо — такое выразительное, то смеющееся, то гневное, то преображенное страстью.

Она назвала его по имени — и он едва не умер от счастья. Он был уверен, знал, что она полюбит его. Для женщины оковы любви куются быстрее, чем для мужчины.

Оспа!..

К чертям оспу. Он не позволит никому вырвать эту женщину из его объятий. Надо будет — бросит вызов и небесам.

Они приехали в Ланвар утром, и кони промчались по мощеным улицам, пугая редких прохожих. Тегвин встретила его на крыльце, невероятным образом угадав, что он приедет именно сейчас.

— Где Диана? — крикнул Дидье, спрыгивая на землю и перебрасывая поводья подбежавшему груму. — Жива?

— Жива, хвала небесам, — Тегвин молитвенно сложила руки.

Король хотел бежать наверх, но королева остановила его.

— Вы не пойдете вот так, — сказала она строго, указывая на его пропыленную и заляпанную грязью одежду, — прежде вымоетесь, переоденьтесь в чистое, протрите руки лавандовым маслом.

Дидье покорно выполнил все, что она говорила, и, наконец-то вошел в спальню.

Он мельком заметил, что дверь в его прежний кабинет теперь стояла новая — из светлого клена, а не дубовая, как раньше. Надо будет спросить Диану, зачем ей вздумалось менять дверь… Но потом он увидел свою метрессу, и забыл обо всем.

Она спала, и показалась королю совсем маленькой, худой и беззащитной, сплошь обмотанной тканевыми бинтами. Сквозь разошедшиеся полоски ткани виднелись острые косточки на запястьях и скулы, покрытые язвочками.