(Не) люби меня

— Какая наивность, — покачал он головой, проверяя, насколько туго затянуты петли на мои руках и ногах.

— Вы… вы не посмеете обесчестить меня, — залепетала я. потому что потом король поднялся и расстегнул ременную пряжку, снимая пояс.

— Я же обещал не брать вас силой, — сказал мужчина невозмутимо. — Но насчет остального…

— О чем вы?

— Разве я могу уйти, когда вы вот так лежите передо мной… Разве я не говорил, что однажды вы придете ко мне. Но чтобы это случилось, я должен показать, что вам нечего бояться, — и он медленно потянул газовую ткань, стягивая ее с меня.

Глава 20. Луна и волк

Карга Бригитта знала, что делала, когда заманивала его в спальню Дианы. Разве можно остаться равнодушным, если видишь прекрасное тело, прикрытое лишь для того, чтобы возбудить сильнее? Дидье не остался равнодушным, и воздержание последних недель стало особенно мучительным. Он потянул полупрозрачную ткань, и, глядя, как она не хочет открывать высокую женскую грудь, цепляясь за отвердевшие соски, почувствовал такой прилив животной страсти, которого не испытывал никогда в жизни.

Вожделенная женщина была полностью в его власти, и это кружило голову сильнее вина. На это и был расчет — что он потеряет рассудок и возьмет то, чего так безуспешно добивался. Карга Верей знала, что делала… Но хватит думать о ней.

Он отбросил все мысли о леди Бригитте, с людоедкой можно разобраться позже. А сейчас центром мира стала она — Диана. Трепещущая, как лань, испуганная, прекрасная…

Наверное, он сказал про Бригитту вслух, потому что Диана вдруг выпалила:

— Это было сделано по вашему приказу…

Ткань, наконец, соскользнула с груди — золотистой, с темными сосками, упруго подрагивающей, потому что Диана не оставляла попыток освободиться.

— Такого приказа не было, — ответил король.

Он не стал убирать ткань полностью, оставив бедра женщины прикрытыми, и снял рубашку с себя Глаза Дианы расширились, и он ответил на ее немой вопрос, снимая и сапоги, и штаны, и оставаясь перед ней полностью обнаженным:

— Теперь мы на равных.

То, как она окинула его взглядом, задержавшись на поднявшемся уже члене, было еще одной сладостной пыткой. Чего бы он ни отдал, чтобы она смотрела на него без страха, и всегда — каждый день, каждую ночь.