(Не) люби меня

Потом она вспорола рукава и вытащила из-под меня изрезанные лоскуты ткани, оставив меня совсем голой.

— Не хотела по-хорошему, — сообщила свекровь, бросая изрезанную рубашку в угол, — тогда утешайся тем, что все это — не твоя вина. Некоторые любят кичиться чистой совестью, — она холодно усмехнулась, — так я предоставляю тебе эту возможность.

Ведь совесть твоя останется чиста — все случится против твоей воли. Так что можешь и дальше изображать недотрогу.

Она порылась в моих сундуках, достала оттуда газовый платок и набросила ее на меня, скрыв от шеи до колен.

Но что могла скрыть полупрозрачная ткань?! Я смотрела на свекровь, не отрываясь, и чувствовала, как слезы текут из глаз по вискам. Но мерзкая женщина не выказала ни капли жалости.

— Мужчины любят, чтобы была тайна, — сказала она, расправляя на мне платок. — Надеюсь, после этой ночи король назовет моего сына графом Вигта, как бы ты ни противилась этому, ведьма!

Она опустила полог над кроватью, а я задергала руками, чтобы ослабить путы, но служанки знали свое дело, и освободиться мне не удалось.

Совсем измучившись, пытаясь отбросить с лица растрепавшиеся волосы, я услышала, как скрипнула входная дверь, кто-то прошел по ковру, а потом раздался голос, который невозможно было перепутать с каким-то другим.

— Где вы, леди Диана? Я пришел, как вы и просили, — это был голос короля.

Леди Бригитта сдержала слово и отдала меня королю связанной, и теперь я была совсем беззащитна перед Ланварским волком и его страстью.

Затаившись, я молилась только ох одном — чтобы король подумал, что в комнате никого нет и ушел. Но молитвы мои не были услышаны, потому что бархатный полог медленно поплыл в сторону, а потом был отдернут сильной рукой. Король стоял в изножье кровати и смотрел на меня.

Я опять дернулась, в тщетной попытке освободиться, и расплакалась от унижения.

Он смотрел на меня, и его взгляд скользил по моему телу всюду — задерживаясь на груди, широко разведенных ногах, на бедрах, прикрытых ничего не скрывающим газом.

От свечей было достаточно света, и я, поглядев в лицо королю, застонала — в его глазах было только откровенное вожделение. Жадность хищника, почуявшего кровь. Он гибко и быстро подался вперед и сел на край постели, продолжая оглаживать меня взглядом.

— Похоже, меня и правда ждали, — сказал он, и голос его звучал хрипло и глухо.

Он наклонился ко мне, и я отчаянно забилась, уже понимая, что проиграла.