Малец

Конечно, желательно с нового урожая купить, но не в этом году, или взять половину на половину, вроде Васька обязался платить:

— Ну, давай посмотрим, что там у тебя?

Овес оказался хорошим, мухой не побит, зерно спелое не загрубевшее.

— Подвезешь к дому Степана Тропина, — распорядился казак, отдавая торговцу задаток.

— Ага, — закивал торговец, принимая копейки, — как торг закроется, так и подъеду.

Степан уже собрался уходить, но вспомнил, что кое о чем хотел спросить;

— Слушай, а Васька тебе кем приходится?

— Дык, никто он мне, — пожал плечами мужик, — вижу его часто здесь на торгу, нет, не сродственник он мне.

— А чего не погнал, когда он здесь как хозяин расселся, — удивился казак.

— А зачем гнать, — в свою очередь изогнулись в удивлении брови торговца, — пусть себе сидит, удачу притягивает.

— Удачу? — Степан сначала подумал, что над ним подшучивают, но, не увидев ни капли хитринки в лице мужичка, расхохотался. — Васька? Убогий? Удачу? Ну, живот надорву, рассмешил. Удача она сама по себе, поверь, Васька тут совсем не причем.

— Может и не причем, — согласился торговец, — да я тоже думаю, что и в самом деле не причем. Только многие иначе считают. Да и сам суди, прогонишь, а вдруг удача отвернется, делать тогда чего станешь?

Продолжая посмеиваться над мнительным мужичком, Степан повернул домой.

— Ага, не притягивает. Еще как притягивает, — меж тем тихо ворчал торговец, — эвон, две седмицы овес продать не мог, а стоило Ваське на него только присесть, и в этот же день покупатель нашелся.

Корейко местного разлива

В слободу я вместе с казаками вступать не стал, перешел на другую дорогу и уже со стороны Ангары добрался до дома, так должно было получиться быстрее, да и светиться с добычей в слободе мне не хотелось.

Мать выскочила во двор открывать ворота:

— Лиска! — Приняла она в свои объятья кобылу, — а я уж думала все, пропала наша лошадка, ан нет вернулась из полона. Вася, где же ты ее нашел?

— Да так, — хитро ухмыльнулся я, — в лесу ожидала, да еще двух кавалеров прихватила, раньше бы пришла, да бурятские коняжки ее языка не разумели.

— Так, эти тоже наши? — Мать удивленно смотрела на привязных за повод коней.

— Ага.

— Чего-то мелкие какие-то, — встряла в разговор Дашка, которая тоже выскочила на улицу вслед за матерью, — и лохматые, Лиска-то глаже и крупнее.

Я повернулся к трофейным коням и громко известил:

— Поняли, убогие? Вам до нашей Лиски еще расти и расти. И не нужны вы нам, такие лохматые, готовьтесь быть проданными на торгу.