Люби меня

– Соррян, малая, – выдает тем временем тот самый Мирон. Присаживаясь рядом, вальяжно закидывает руку на спинку моего стула. – Клемма упала. Ну, с кем не бывает? Ты крутая. Без базара. Давай дружить.

Я молча киваю. И для самой себя неожиданно поднимаюсь.

– Даня, я к Саше, – бросаю в последний момент, чтобы предупредить нашего миротворца.

Несколько неудобно, что ему все это разгребать приходится. Но с другой стороны, он явно в проигрыше не останется. Местные «альфачи» просто еще не представляют, сколько Шатохин им под эту водку до утра девок попортит.

Пересекаю зал. Сбегаю вниз по ступенькам. Решительно миную полицейских. И с колотящимся на разрыв сердцем ныряю за угол в темноту.

– Признай это! – выкрикиваю на ходу, едва лишь различаю отливающую бронзой крепкую фигуру.

Георгиев прекращает обливать из бутылки грудь. Вскидывает голову неторопливо. Вижу, как сверкают в лунном свете его глаза.

– Что признать?

– Ты преодолел семьдесят чертовых километров! Ты приехал сюда за мной! Ты из-за меня дрался! – слишком эмоционально, но четко формулирую свои мысли.

– И что? – отражает он равнодушно.

– Просто признай! – притормаживая перед ним, всем телом трясусь.

Мышцы буквально звенят от скопившегося напряжения. Меня реально разорвет, если в ближайшие минуты от него не избавиться.

– Признаю, блядь, – цедит сквозь зубы. – Прекрати улыбаться, – осознаю, что действительно улыбаюсь, лишь когда Саша это озвучивает. – Это ничего не значит. Абсолютно ни хрена!

– Тогда уезжай, – подбиваю с той же ухмылкой, используя его лучший равнодушный тон.

Он застывает. Глубоко и очень медленно вдыхает. На этом движении я невольно опускаю взгляд на его обнаженную грудь. От нее жар будто бы паром исходит. Нестерпимо хочется прикоснуться. Если придется, обжечься. Вдруг получится сплавиться? Не могу его отпустить. Представляю, что уедет, и захлебываюсь тоской.

Как забрать свои слова обратно? Перебить другими.

– В ту ночь ты хотел меня целовать, только потому что был пьян?

Этот вопрос вызывает у Георгиева едва ли не большие трудности, чем мое предыдущее предложение покинуть деревню.

– Не вижу смысла это обсуждать. Ты меня оттолкнула, – подозреваю, что он пытался сказать это холодно. На деле же не просто режет словами по воздуху, а будто бы прижигает ими мою кожу. – Ничего толком не случилось. А значит, и говорить не о чем.

– Ничего не случилось? – сипло переспрашиваю я.