Люби меня

– Хватай монтировку!

Команда не мне. Но зазвеневшую по асфальту штуковину, чудом извернувшись между парнями, поднимаю именно я. Сжимаю, не особо понимая, что с ней делать. Оборачиваясь к агрессорам, поднимаю, словно меч.

– Кто, мать вашу, первый? Подходи! – выталкиваю, трепеща не столько от злости, сколько от страха.

В воздухе витают ярость и запах крови. Вид у всех совершенно неадекватный. Договориться не получится, понимаю я. Один Бог знает, чем бы все закончилось, если бы не пронзительные звуки приближающихся полицейских машин.

Большую часть толпы словно ураганом сдувает. Остаемся мы с Георгиевым, Олька с девчонками, Мирон и еще парочка самых смелых его шестерок.

Ветер в лицо. Сине-красные огни в глаза. Оглушающий рев сирен по ушам.

Пошевелиться не могу, пока кто-то не отбирает у меня монтировку. Соображаю, что это Саша, только когда его сердитый взгляд принимаю. Хотела бы спросить, чем заслужила подобное. Но пока собираюсь с силами, он отворачивается.

– Ох, нихуя себе еба, – у выбравшегося из джипа Шатохина вид, будто он на Луне высадился.

– Ауф! Как вы здесь оказались? Вопрос, конечно, риторический. Всем салют! – оглядывая присутствующих, ни на ком особо взгляда не задерживает. – Валик, покружите часик для порядка, – обращается к парню в форме. – Неохота никого калечить сегодня. Походу Прокурор и Соня-принцесса-воин тут без нас шороху навели, – глядя на меня, ухмыляется. – Охеренная стойка, малыш!"

"Я краснею. И невольно смотрю на Георгиева. Он, конечно же, восторгов Шатохина не разделяет.

Все еще сжигает пространство гневом, словно это я чертову драку затеяла.

– А сейчас предлагаю дружно нажраться! – выкрикивает Даня в рупор из рук. – Всем аборигенам выйти из кустов! Мировую пьем! Где там ваш хваленый деревенский самогон? Тащите! – задает движ на остаток ночи. Но погонцам при этом еще раз напоминает: – Валик, покружите.

Как ни странно, уговаривать никого не приходится. Мало того, что местные со сдерживаемыми силами не готовы связываться, так еще и не против халявы.

Едва мы возвращаемся в зал, столы сдвигаются, и стартует следующий этап гулянья. Похоже на киношную деревенскую свадьбу. С Шатохиным вместо тамады. Мне достается стул рядом с ним. И вроде можно расслабиться, он в обиду не даст. Но бурлящий в крови адреналин никак не перегорает.

Кроме того, душу разъедает горечь, что Георгиев со всеми не пошел. Очевидно, пить с недругами для него неприемлемо. Не тот человек, чтобы так быстро прощать, даже если иначе конфликт не замять.