История (не)любви

С другой стороны, лэрд мог притворяться, чтобы меня очаровать. А я поддалась, расслабилась, и вот куда это привело.

— Мать умерла, рожая Рикарда, а отцу не было до нас дела. Его заботили лишь пиры да женщины, — сбивчиво рассказывала леди Эйслин. — Мне тогда исполнилось десять. Я заменила младшему брату и мать, и отца. Он рос болезненным мальчиком, приходилось его оберегать. Возможно, я что-то упустила, сделала неправильно, и Рикард вырос не идеальным. Это целиком моя вина! Я не сумела воспитать из него сильного духом воина.

Столько любви и отчаяния было в словах золовки, что я не выдержала.

— Где Рик сейчас там сказано? — я кивнула на бумагу.

— Здесь. В тюрьме Кингросса. Оказывается, его привезли под конвоем еще накануне.

— Я должна с ним увидеться, — я встала. Цель придала мне сил.

— Ты должна задобрить лэрда.

— Я отказываю лэрду не ради себя, а ради Рика. Ради нашего брака. Уверена, он все понимает и поддерживает меня.

Золовка только вздохнула.

Недолго думая, я бросилась к Берте. Девушка одна из немногих, кого могла назвать другом в Кингроссе и кому доверяла. Кратко обрисовав ситуацию, я попросила ее проводить меня к тюрьме, месторасположение которой мне было неизвестно.

— Вообще-то у нас не арестовывают просто так, без причины, — говорила Берта по пути в тюрьму.

— Именно это я и хочу узнать. Прежде чем действовать, надо разобраться в происходящем.

— Что ж, как супругу тебя должны пустить.

Мы подошли к неказистому с виду зданию с одним входом. Это был самый обшарпанный дом в крепости, а еще самый маленький.

— Это тюрьма? — засомневалась я. — Такая скромная?

— А ты хоромы ожидала? Все самое интересное не на виду, — Берта многозначительно указала на землю, намекая на подвал.

Но уже на пороге я наткнулась на непробиваемого стража. Все мои просьбы, жалобы и мольбы он слушал с каменным выражением лица и отвечал одинаково: лэрд временно запретил всякое посещение заключенных. Даже родственников не пускают. Якобы из-за вспышки какой-то заразной болезни.

Увы, эту битву я проиграла. Я вернулась ни с чем. За окном уже сгущались сумерки.