Империй. Люструм. Диктатор

Наоборот, она напомнила мне те речи, которые любил произносить наш смелый «новый человек» Марк Туллий Цицерон до того, как перешел в стан моих друзей — патрициев, сидящих на противоположных скамьях!

Это был очень сильный ход. Красс приподнял пальцами полы тоги, раздвинул руки и принял позу деревенского жителя, высказывающего свое просвещенное мнение по поводу овец на рынке.

— Богам известно — вы все это знаете, и я благодарю за это Провидение, — что я не беден. Я ничего не выигрываю от отмены всех долгов, напротив, многое теряю.

— Поддерживаю предложение! — выкрикнул Цезарь, вскакивая на ноги. — И требую, чтобы голосование началось немедленно, чтобы мы больше не тратили время на оттяжки. Согласно нашим древним обычаям, выборы консулов и преторов должны завершиться до захода солнца.

Одно или два зернышка овса могут мгновенно нарушить равновесие тонко настроенных весов, и обстановка в сенате изменилась тоже мгновенно. Те, кто всего несколько минут назад обвинял Катилину, теперь во весь голос требовали начать выборы. Цицерон мудро решил поставить вопрос на голосование.

— Настроения в сенате очевидны, — сказал он каменным голосом. — Голосование начнется немедленно. — И тихо добавил: — И пусть боги защитят нашу республику.

Не думаю, что его услышали многие, и уж конечно, не Катилина и его шайка, которые даже не позволили консулу первым покинуть помещение, как того требовала простейшая вежливость. Потрясая кулаками в воздухе, рыча от торжества, они проложили себе дорогу через забитый зеваками вход на форум.

Цицерон попал в ловушку. Он не мог вернуться домой — его объявили бы трусом. Он должен был следовать за Катилиной — без него, как высшего магистрата, на Марсовом поле ничто не могло начаться.