Империй. Люструм. Диктатор

Твердые края нагрудника были хорошо видны под белой шерстяной тогой, но Квинт убедил его, что это даже к лучшему: отвлечет внимание убийцы. Защищенный таким образом, плотно окруженный сенаторами и ликторами, Цицерон с высоко поднятой головой вышел из здания сената навстречу дню голосования с его шумом и блеском.

Народ брел на запад, в сторону Марсова поля, и мы двигались вместе с потоком людей. Вокруг Цицерона собиралось все больше и больше сторонников, пока наконец между ним и толпой не образовалось пять рядов защитников.

— Не надо было надевать эту гадость, — пробормотал Цицерон. — Из-за нее я потею, как свинья, а она даже не защищает голову и шею.

Но поскольку голосование и так задержалось, у него не было времени снять броню, и консул немедленно начал совещаться с авгурами.

Раздались звуки труб, над Яникулом взвился красный флаг. Первые центурии прошли по мосту, чтобы проголосовать. После этого надо было поддерживать беспрерывное движение колонн, которые двигались час за часом, а солнце направляло на всех свои безжалостные лучи, и Цицерон варился в своем нагруднике, как в котле.

"Я почему-то уверен, что его попытались бы убить именно в этот день, если бы он не сделал того, что сделал.

Заговору требуется тайна, и злоумышленников испугало то, что мой хозяин поведал столько всего об их намерениях. Слишком много людей следило за происходящим: если бы на Цицерона напали, сразу стало бы понятно, кто это сделал.