Грешник

– Разве мы не можем хотя бы попробовать? – спрашивает она, поворачиваясь ко мне своей милой попкой, и это абсурд, что я, гребаный Шон Белл, пытаюсь отговорить женщину от анала. Вот что, что Зенни делает со мной? Она расстегнула мою оболочку и вытряхнула ее содержимое на землю, и теперь я представляю собой лишь груду разрозненных кусочков, ничего похожего на того высокомерного умника, которым был всего несколько недель назад.

– У меня нет с собой никаких игрушек, чтобы подготовить тебя…

– Тогда используй свои пальцы.

– … Или смазки, если уж на то пошло…

– Это кухня! Я уверена, что мы можем найти здесь масло.

– Детка, я не могу использовать масло с презервативом. Оно разрушит латекс.

Повисает пауза, и я наблюдаю, как Зенни впивается зубами в нижнюю губу. На мгновение мне кажется, с печальным облегчением, что она наконец-то согласилась и смирилась с тем, что заниматься анальным сексом на кухонной столешнице – это безумство. Но потом она говорит:"

"– Тогда не надевай презерватив.

Сейчас самое подходящее время для меня вспомнить, как молиться.

– Зенни… – вздыхаю я. Мои руки все еще на ее теле, я вывожу круги и линии на ее нежной, как шелк, коже. Я знаю, что должен сказать больше, должен сопротивляться, но погрузиться в ее тело обнаженным… даже если это всего один раз…

– Ты здоров, и я тоже. И это не грозит беременностью, – настаивает она, а затем, почувствовав мою слабость, продолжает: – Шон, научи меня, как это может доставить удовольствие. Пожалуйста.

Черт! Я не могу отказаться от роли учителя, и она это знает. Я прижимаюсь к ее телу, побежденный, моя сила воли тает, как снежинка на языке.

– Хорошо, – бормочу я в хрупкую, как птичье крылышко, линию ее лопатки. – Но ты должна позволить мне сделать это так, как полагается.

– Главное, чтобы ты поторопился, – отвечает она, ерзая попкой напротив моего члена. Мать твою.

Мне требуется меньше минуты, чтобы найти почти полную бутылку растительного масла (я очень мотивирован), а затем я снова накрываю тело Зенни своим собственным.

– Ты уверена в этом? – спрашиваю я, целуя ее в ухо. – Точно уверена?

– Точно, – нетерпеливо отвечает она. – Почему, когда я хочу что-то побыстрее сделать, ты не хочешь спешить… а потом, когда я хочу сбавить темп, ты желаешь обратного?

Я выпрямляюсь и отвинчиваю крышку бутылки.

– Да когда такое вообще было? – изумленно спрашиваю я. – Ты никогда в жизни не хотела сбавлять темп.

– Не в сексе. Но с… другими вещами. Чувствами.