Грешник

– Я…

– Шон, – умоляет она, разворачиваясь в моих объятиях и наклоняясь вперед на столешницу. Из-за этого движения я не знаю, куда смотреть, на упругие изгибы и стройные линии, четкий изгиб талии или аппетитную округлость бедер. Она также выставляет на показ ее упругую, милую попку. И затененную расщелину между ног.

Причины, по которым я прямо сейчас должен сказать Зенни, что люблю ее:

Первая – я ее люблю.

Вторая – она должна об этом знать.

Третья – ей нравятся честные парни.

Четвертая – старая монахиня велела мне это сделать.

Причины, по которым я должен подождать, прежде чем признаться ей:

Первая – она стоит, нагнувшись над столешницей.

«И действительно, – думаю, когда я провожу руками по ее талии и попке, – я буду любить ее еще больше после того, как мы займемся аналом, так к чему такая спешка? Это может подождать».

Это может подождать. Только вот…

Вздох. Раздраженное фырканье. Ворчание от досады.

– Зенни, мы не можем делать это здесь, – тихо объясняю я, продолжая ласкать и поглаживать ее тело вопреки своим словам, потому что, черт возьми, ничего не могу с собой поделать.

– Почему нет?

– Потому что это гребаная кухня, – отвечаю я, пощекотав ее бока.

Она хихикает от моего прикосновения, но потом дуется на меня.

– Я не хочу ждать, – говорит она. – Хочу иметь возможность оглянуться назад и сказать, что я была спонтанной. Сказать, что в кои-то веки мне было наплевать на то, что думают другие, что я не делала ничего такого, чтобы стать лучшей в этом.

Тьфу, ненавижу все эти непринужденные разговоры о том, чтобы оглянуться назад, этот намек на ее будущую жизнь отдельно от меня… но в то же время в груди разгорается гордость.

Но как бы то ни было…

– Это меня радует, милая. Честно. Но я не хочу причинять тебе боль, а анальный секс – это, ну, болезненный акт, даже при лучших обстоятельствах.