Ген Рафаила

Какой ты соперник? Старик со слабеющим сердцем, немногим младше Батутовны. Брезглив, дристлив, смешон. Раф небось выйдет с огнестрелом и шарахнет в затылок. А ты, идиот, с ножом. Еще бы взял перочинный. Для удобства срезания грибов. Грибник хренов. Опяточник».

– Эй…

Хриплый голос прозвучал из-за спины, как выстрел. Генерал вздрогнул. Удушливое цунами накрыло с головой. В глазах потемнело.

Он обернулся. Образ Рафа прорезался из мглы черно-белым негативом. Зэк спокойно стоял на полянке с жухлой травой и курил что-то мерзкое.

– Куда спешишь, Кьясавцев? – спросил он ехидно.

Анатоль зажмурился, автоматически положил руку на гартеры [21] и широко распахнул глаза. Зрение вернулось в норму, разум стал ясным, как звездное небо. Полянка оказалась идеальным местом для дуэли. Словно арена цирка, где зрителями были черные кусты лещины и раскинувшие лапы корявые дубы. Генерал сжал рукоятку кортика.

– Брось нож, – харкнул в траву Раф, – я безоружен.

Он развел руками, а затем похлопал себя по туловищу и ногам.

– Мужская драка. Кулаки и клыки, – продолжил зэк. – Незнакомо, ментяра вонючий? Привык прикрываться холопами в брониках?

Баилов медленно, вразвалочку приближался.

– Не верю тебе, гад, – выдавил Красавцев.

– А нахер мне твоя вера? – оскалился Раф и по-волчьи прыгнул на врага.

Генерал молниеносно выхватил нож, пытаясь снизу пырнуть в живот, но Раф увернулся от клинка. Он зарычал оборотнем, обнажив остатки зубов, и в прыжке ударил коваными сапогами противника по коленям. Анатоль рухнул на спину и тут же легко вскочил, будто кто-то снял с него груз времени.

– Брось жало, урод, – прерывисто дышал Баилов.

Красавцев отскочил на метр и вновь поиграл кортиком на вытянутой руке.

– Давай, козлина, ныряй на перо, я освежую твою тушу, – генерал был весел и пружинист.

Но и Раф разогрелся. В доли секунды он выбил ногой нож и повалил Анатоля на землю. Они катались по траве, поочередно меняясь местами, пока камуфляжный хребет Баилова окончательно не занял доминирующее положение над зеленой курткой Красавцева.

Вслед за вспышкой эйфории от удушения наступила кромешная тьма. Небо качнулось и встало вертикально.