Фавориты Фортуны

 – Я бы не хотел рассказывать всему Риму конец этой истории, Веррес!

Как только Веррес ушел, Цезарь мгновенно стал серьезным. Он подошел к немому и неподвижному созданию, поднял с пола ее плащ и осторожно закутал ее снова.

– Не бойся, бедная девочка, – сказал он, даже не уверенный, что она слышит его. – Ты в безопасности.

Он позвал Ианитора, который тут же появился.

– Ты ведь знал, этнарх, да?

– Да.

– Тогда почему, во имя великого Зевса, не рассказал ты, если они молчали? Они ведь погибли ни за что!

– Они отдали свои жизни, потому что предпочли умереть, но не предавать это огласке.

– И что теперь будет с этим несчастным созданием?

– За ней будут хорошо ухаживать.

– Сколько вас знает об этом?

– Только старейшины города.

Не находя слов, Цезарь покинул дом Ианитора и уехал из Лампсака.

Гай Веррес поспешил в порт, спотыкаясь. Как они смели, эти глупые, глупые греки? Прятали ее, словно она Троянская Елена, когда она настоящая горгона!

Долабелла был недоволен тем, что приходилось задерживать отъезд, ожидая, пока погрузят корзины и дорожные сундуки Верреса.

– Не знаю, – огрызнулся Веррес, когда его начальник спросил, где же прекрасная Стратоника. – Я оставил ее в Лампсаке. Они стоят друг друга.

Его начальник чувствовал себя неважно без стимулирующих сексуальных сеансов, к которым он привык. Вскоре Веррес вновь обрел расположение Долабеллы, и пока они плыли из Лампсака в Пергам, Веррес строил планы.

– Я думаю, – объявил Веррес Долабелле, когда Пергам остался позади, – что в Милете самая лучшая шерсть в мире, не говоря уже о коврах высочайшего качества. Давай остановимся в Милете и посмотрим, чем там можно поживиться.

– Я не могу смириться с тем, что те двое греков зря сложили свои головы, – сказал Цезарь Никомеду и Орадалтис.