Фавориты Фортуны

– Да? А почему? – спросил Веррес с притворным спокойствием.

Цезарь сделал вид, что рассматривает свои ногти.

– Долабеллу я сотру в порошок, как только вернусь в Рим, что произойдет весной следующего года. Я сам обвиню его. И тебя обвиню. Если, конечно, ты не вернешься сейчас в Киликию.

Голубые глаза Цезаря встретились с медовыми глазами Верреса. Несколько секунд оба сидели неподвижно. Первым заговорил Веррес:

– Я знаю, кого ты мне напоминаешь. Суллу.

– Правда?

– Это все твои глаза. Не такие бесцветные, как глаза Суллы, но выражение то же.

– На то воля богов. Я бы сказал: надеюсь, никто не заставит меня пойти так далеко, как зашел Сулла.

Веррес пожал плечами:

– Цезарь, я не Гай Марий.

– Да уж конечно, ты не Гай Марий, – спокойно согласился Цезарь. – Он был великим человеком, пока рассудок не изменил ему. Так ты решил, куда поедешь из Лампсака?

– В Киликию с Долабеллой, – ответил Веррес, снова пожав плечами.

– Очень мудро! Тогда я пошлю кого-нибудь в порт сообщить об этом Долабелле, хорошо? Я не хочу, чтобы он уехал, забыв тебя здесь.

– Как пожелаешь, – равнодушно ответил Веррес.

Цезарь ушел, чтобы найти Бургунда и отправить с поручением к Долабелле. Когда он возвращался в комнату через внутренние двери, Ианитор вводил туда с улицы какую-то закутанную фигуру.

– Это и есть Стратоника? – с интересом спросил Цезарь.

Ианитор смахнул слезы:

– Да.

– Оставь нас одних, грек.

Ианитор поспешил уйти.

– Я сниму с нее плащ, а ты встань подальше, чтобы сразу увидеть ее всю.

– Я предпочитаю сделать это сам, – сказал Веррес, подходя к девушке.

Она молчала и не пыталась убежать. Капюшон закрывал ее лицо, так что она ничего не видела. Как Мирон, желавший скорее увидеть отлитую статую, Веррес дрожащей рукой откинул капюшон с ее головы. И смотрел, смотрел, смотрел…

Цезарь нарушил молчание. Закинув голову, он хохотал до слез.

– Я так и знал! – наконец сказал он, стараясь найти носовой платок.

"Тело бедняжки Стратоники было бесформенным. Глаза – щелочки, курносый нос – такой широкий, что растягивался почти на всю ширину лица. Рыжие волосы на голове с плоским затылком едва прикрывали череп, уши так и остались в зачаточном состоянии. И еще у нее оказалась безобразная заячья губа. К тому же она явно была умственно отсталой.

Залившись краской, Веррес резко отвернулся.

– Не опоздай на корабль! – крикнул ему вслед Цезарь.