Фавориты Фортуны

Аттик предпочитал мальчиков, что обязывало Цезаря к некоторой сдержанности, обычно несвойственной его общительной натуре. Жаль. Это первое знакомство могло бы перерасти в глубокую и долгую дружбу.

Из Афин Цезарь двинулся по построенной римлянами военной дороге, тянувшейся к северу от Аттики через Беотию и Фессалию. Путники проехали через Темпейскую долину и приветствовали Зевса, когда со скоростью, свойственной Цезарю, миновали дальний пик горы Олимп. Затем они снова сели на корабль и плыли от острова к острову, пока не достигли Геллеспонта.

Оттуда до Никомедии оставалось всего три дня пути.

Во дворце Никомеда молодого Цезаря встретили с восторгом. Дряхлый царь и царица уже потеряли всякую надежду снова его увидеть, особенно после известия из Митилены о том, что Цезарь вернулся в Рим в обществе Терма и Лукулла. Сулле, дворцовой собачке, удалось в полной мере выразить свою радость по поводу прибытия Цезаря. Собака носилась по комнатам с визгом и тявканьем, напрыгивала на Цезаря, потом подбегала к царю и царице, чтобы сообщить им, кто приехал, а после мчалась обратно к Цезарю.

Ужимки пса затмили царские объятия и поцелуи.

– Он почти разговаривает, – сказал Цезарь, когда собака наконец позволила ему сесть.

Сулла так запыхался, что согласился устроиться на его ногах. Цезарь наклонился, чтобы почесать псине живот.

– Сулла, старина, никогда не думал, что буду так счастлив видеть твою безобразную морду.

Удалившись вечером в свою комнату и лежа на кровати без одеяла, Цезарь думал о родителях, с которыми он никогда не был близок.

Отец, редко бывавший дома, приезжая, вел нечто вроде необъявленной войны со своей женой. Он так был занят этим, что даже не старался наладить отношения с кем-нибудь из детей. И мать, которая оставалась неизменно справедливой, беспощадно критичной, неспособной на ласку. «Вероятно, – думал Цезарь, рассматривая свое детство с позиции сегодняшнего дня, – отец, хотя и сдержанно, не одобрял матери – ее холодности, ее отчужденности». Конечно, молодой человек не мог знать, что настоящей причиной неудовольствия отца было увлечение матери собственным делом, – делом, которое Гай Юлий Цезарь-старший считал ниже достоинства супруги. Поскольку Цезарь и его сестры никогда не видели Аврелию в другой роли, они не понимали, насколько эта ее деятельность могла раздражать мужа. И поэтому они решили, что отцу, как и им, не хватает объятий и поцелуев.