Фавориты Фортуны

Сулла слабел, и периоды просветления становились все короче. Снова и снова, приходя в сознание, он умолял Метробия проследить, чтобы ни один атом Гая Мария никогда не коснулся его останков, а потом спрашивал, что такое любовь и почему он не знает этого."

"Лукулл прибыл как раз перед смертью Суллы, хотя Сулла уже ничего не мог сказать, он даже ничего не сознавал. Странные выцветшие глаза с темным ободком и черными зрачками потеряли свое грозное выражение, они выглядели усталыми. Дыхание стало едва заметным, лишь поднеся зеркало к его губам, можно было убедиться, что он еще дышит.

Луций Тукций наклонился и прикрыл ему веки, а Метробий положил на них монеты.

– Тяжелая смерть, – сказал Лукулл, стараясь сдерживаться.

Метробий плакал:

– Луцию Корнелию все доставалось тяжело. Поэтому легкая смерть была не для него.

– Я провожу его тело в Рим для государственных похорон.

– Он хотел бы этого. Но при условии, что его сожгут.

– Его сожгут.

Оцепенев от горя, Метробий тихо вышел, чтобы найти Валерию, которая не смогла дождаться конца.

– Все кончено, – сообщил он.

– Я любила его, – тихо сказала она. – Я знаю, весь Рим считал, что я вышла за него ради того, чтобы моя семья пользовалась почетом. Но он был великим человеком. И он очень хорошо относился ко мне. Я любила его, Метробий! Я действительно любила его!

– Я верю тебе, – сказал Метробий.

Он сел рядом, взяв руку Валерии и рассеянно гладя ее.

– Что ты теперь будешь делать? – спросила она.

Очнувшись от своих дум, он взглянул на ее руку – красивую, белую, с длинными пальцами.

– Уеду.

– После похорон?

– Нет, я не могу присутствовать на похоронах. Представь себе выражение лица Лукулла, если я вдруг окажусь среди родственников умершего!

– Но Лукулл знает, что ты значил для Луция Корнелия! Он знает! Никто не понимает этого лучше!

– Это будут государственные похороны, Валерия.