Фавориты Фортуны

Среди этих удачно избежавших гонения находился и Квинт Граний, который теперь содержался под арестом на вилле Суллы, куда его доставили.

– У меня нет денег, – упрямо твердил Квинт Граний, и весь вид его говорил о том, что он будет стоять на своем.

Сидя в курульном кресле в toga praetexta и приняв величественную позу, Сулла свирепо смотрел на него.

– Ты сделаешь так, как тебе велят магистраты Путеол! Ты заплатишь! – сказал он.

– Нет, не заплачу! Пусть Путеолы судят меня законным судом и проведут расследование, как и полагается, – возразил Квинт Граний.

– Плати, Граний!

– Нет!

Вспыльчивость Суллы, которая теперь проявлялась по любому поводу, вдруг прорвалась. Сулла вскочил с кресла, трясясь от ярости и сжав кулаки:

– Плати, Граний, или я прикажу удавить тебя – здесь и сейчас!

– Ты был диктатором Рима, – с презрением проговорил Квинт Граний, – но теперь у тебя нет власти приказывать мне! Возвращайся к своим кутежам и оставь Путеолы самостоятельно решать свои проблемы!

Сулла открыл рот, чтобы отдать распоряжение удавить Грания, но не произнес ни звука.

– Удавите его! – прошептал он.

Никто не успел шевельнуться, как рот Суллы опять открылся. Оттуда хлынула кровь, она растеклась по полу – алый фонтан ударил на большом расстоянии от того места, где стоял Сулла, издавая странные звуки. Последние капли упали на белоснежные складки тоги. Потом Сулла вдруг странно рыгнул и, выдав еще одну кровавую струю, медленно опустился на колени.

Через несколько секунд появились Луций Тукций, Метробий и побелевшая Валерия. Сулла лежал, продолжая изрыгать кровь. Его любовник держал голову умирающего, а жена нагнулась над ним, дрожа и не зная, что делать. Тукций резко отдал приказание слугам, и те бросились бегом и принесли охапки полотенец.

Забытый всеми, Квинт Граний долго не раздумывал. Пока перепуганные телохранители Суллы жались друг к другу, а их начальник пытался как-то подбодрить своих людей, банкир из Путеол тихо выбрался из комнаты, покинул дом и пошел туда, где ждала его лошадь. Вскоре он уехал.